В конце концов, Чу Ваньнин оказался беспомощной игрушкой в его руках и мог только надеяться на милосердие своего мучителя. Свет в его глазах постепенно тускнел.
Он поднял руку и прикрыл глаза.
— Мо Жань... - тихо прошептал Чу Ваньнин. — Мо Жань, если у тебя осталось хоть немного чувств... или хотя бы капелька совести...
Его ресницы слегка дрожали под тыльной стороной ладони.
— Пожалуйста, я прошу тебя... не делай этого больше... Мо Жань, — голос сорвался.
Тогда Мо в первый раз в жизни услышал, как Учитель плачет.
— Мо Жань, я больше не вынесу... Мне больно...
Вдруг Чу Ваньнин перевернулся во сне, выдернув Мо Жаня из сладких воспоминаний, Прошлое, как воробей — улетело, и не поймаешь, и только его сердце осталось бешено биться в грудной клетке.
Длинные волосы выскользнули из его пальцев, а лицо Чу Ваньниня оказалось внезапно так близко. Он спал на боку, подложив руку под голову, и склонившийся над ним Мо Жань мог разглядеть каждую тонкую ресничку.
«Такой красивый», — подумал он.
На самом деле Чу Ваньнин не выглядел женственно.
Это была красота холодной стали и обнаженного клинка. У него было строгое лицо с довольно резкими чертами, от которого веяло силой. Этот мужчина выглядел намного мужественнее, чем большая часть людей, которых он знал.
Но именно из-за этой его холодной красоты зуд в сердце Мо Жаня стал только сильнее.
Мо Жань мечтал снова увидеть, как этот властный и надменный мужчина покорно ляжет под него, страстно желал пожрать его душу и разгрызть кости.
Он уставился на спокойное лицо Чу Ваньнина.
Сердце билось все быстрее и быстрее, взгляд лихорадочно блуждал по бледной коже, пока не остановился на слегка приоткрытых во сне губах.
Мо Жань не смог побороть искушение и склонился ниже.
Еще немного, и он мог бы поцеловать его.
Вновь вкусить этот божественно-сладкий вкус.
Кадык Мо Жаня судорожно двигался, когда он попытался справиться с невыносимой жаждой, захватившей все его существо. Ближе, еще чуть ближе... он уже почти...
Вдруг разум Мо Жаня на мгновение прояснился, и он замер.
Его лицо стало белым, как лист бумаги.
«Что я делаю?!»
Он отшатнулся и уставился на мужчину на кровати. Это же Чу Ваньнин! Как бы он ни привык трахаться с ним, все это в прошлом! Что он творит? Это безумие?
Неужели ему в самом деле нравится Чу Ваньнин?
Эта мысль ужаснула Мо Жаня. Он растерялся и побледнел еще больше.
Наконец, глубоко вздохнув, он спрятал лицо в ладонях и яростно потер его.
С проклятием, юноша накинул на себя верхнюю одежду и сбежал.
