Сердце билось как барабан, в голове ни одной связной мысли от близости с человеком, тело которого он знал лучше, чем собственное. После перерождения он не хотел плотских отношений с Чу Ваньнином из-за затаенной в прошлом обиды, но поцеловав его, почувствовал сводящее с ума наслаждение. Это было как глоток колодезной воды для умирающего от жажды в пустыне. Или как теплый плащ и костер для путника холодной зимней ночью.
Раньше он думал, что эти желания остались в прошлом.
Но хватило малости, чтобы он совершенно потерял контроль и, напрочь забыв о данном себе слове, не спрашивая разрешения, набросился с поцелуями на Чу Ваньнина.
Если бы он не разорвал одежды так небрежно, позволив спрятанной внутри вещи упасть на кровать, Мо Жань, возможно, этой ночью трахнул бы своего учителя, не думая о последствиях.
Звяк!
Раздался металлический звон, и что-то царапнуло руку Мо Жаня, перед тем как упасть на подушку.
Мо Жань был слишком взбудоражен, чтобы думать о мелкой царапине. Он только гневно взглянул на безделушку и продолжил возиться с одеждой.
Все было в порядке, пока они с учителем сохраняли дистанцию, но стоило ему подойти ближе, и желания из прошлой жизни накрыли его с головой. Мысли о прикосновениях к этой белой коже и его руках на узкой талии Чу Ваньнина заставляли его задыхаться от возбуждения.
Белое шелковое нательное платье на теле Учителя оказалось прочнее, чем он мог представить. Как заколдованное, оно не желало поддаваться, и сколько Мо Жань не бился, ему никак не удавалось сорвать даже пояс!
Он выругался себе под нос, стукнул кулаком по кровати и оторвался от тела Чу Ваньнина, собираясь достать меч и срезать все три широких пояса один за другим.
Но когда он сел, то заметил рядом с собой маленький кусочек блестящего металла. Поначалу он просто мазнул по нему взглядом, но вдруг пылающий разум Мо Жаня озарила яркая вспышка узнавания.
Он замер на мгновение, а затем резко обернулся.
Перед ним лежала аляпистая золотая заколка для волос в форме бабочки. Он несколько дней копил золотые перья нусяо, чтобы купить такую для Ся Сыни в Персиковом Источнике.
Тогда он даже сам заплел волосы Ся Сыни в высокий хвост.
– Дети должны носить золотой и красный. Смотри, как ярко и живо смотрится, – уговаривал он.
Мо Жань поднял заколку. Он чувствовал себя совершенно ошеломленным, словно ему на голову вылили ведро холодной воды.
Нет... Что происходит?
Как заколка, которую он дал Ся Сыни, оказалась у Чу Ваньнина?
Может ли быть, что...
