Бугуй относится к типу модао - длинный меч династии Тан, для которого характерна длинная рукоять, сравнимая по длине с лезвием.
О размерах, которые имеют значение:
чи 尺 (chǐ) – традиционная китайская мера длины, на протяжении трех с лишним тысяч лет китайской истории ее величина менялась от 22,5 до 34 см. (т.е. 4 чи это от 90 до 138 см). Так как Бугуй - модао, то если взять длину принятую в эпоху Тан - 30 см, то его длина с рукояткой 120 см.
цунь 寸 (cùn)- также традиционная мера длины, в 1 чи 10 цуней (т.е.
3 цуня 7 - 10 см), исходя из принятой нами длины в эпоху Тан ширина Бугуя 9 см].
Он вспомнил о том, что должно было случиться на мосту Биечжу год назад, но не случилось, и теперь не случится никогда.
– Мо Жань, ты получил божественное оружие, почему не хочешь давать ему имя и просишь меня запечатать его?
– Учитель, этому ученику не хватает знаний. Меч можно назвать лишь один раз, вдруг я придумаю что-то глупое и потом пожалею об этом?
– А-Жань, неужели ты так и не придумал имя своему мечу? Мы же не можем постоянно называть его «мечом» или «тесаком», – рассмеялся Ши Мэй.
– Нет проблем, просто мне нужно время подумать. Это божественное оружие, и я хочу дать ему самое лучшее имя в мире. Ведь мой меч этого достоин. Ха-ха!
А потом Ши Мэй умер.
Мо Жань тогда хотел, чтобы Чу Ваньнин снял печать, чтобы назвать свой меч «Минцзин»*.
[*明净 Míngjìng - светлый и чистый].
Но в тот день Чу Ваньнин отказал ему, сославшись на то, что после битвы с Призрачным Царством его дух поврежден, и ему не хватит сил снять собственное заклятие.
Вопрос остался нерешенным.
А потом Мо Жань больше не хотел иметь дел с Чу Ваньнином, и их пути разошлись.
Значительно позже Мо не хотел просить его снять печать, поэтому лезвие, годами утопающее в крови, так и осталось безымянным. Со временем этот кровавый клинок стал известен всему миру, и люди сами дали ему имя - меч Асуры*.
[*修罗刀 Xiūluōdāo Сюлодао - нож/меч/тесак Асуры (злой демон-титан, враждебный небесам и земле)].
И в конце концов… Чу Ваньнин тоже умер.
Вместе с ним исчезло и заклинание, которое запечатывало меч Мо Жаня более десяти лет.
В тот вечер Мо Жань допьяна напился белого грушевого вина. Он гладил холодное лезвие, не ощущая ни радости, ни печали. Щелкнув ногтем по лезвию, он прислушался к пению металла, и до его ушей донесся грохот боевых барабанов и тихий шелест падающих на замерзшую землю алых хайтан. Он лежал на крыше дворца Ушань и смеялся от радости и безумия.
