Однако, неожиданно, хрипотца, проявившаяся в звонком детском голосе, превратила это обращение во что-то излишне интимное, даже несколько кокетливое. Сам Чу Ваньнин изумился тому, как это прозвучало.
Мо Жань также был ошеломлен:
– Эээ…. – он нервно взъерошил свои волосы и, пряча смущение, закрыл лицо ладонью. Прошло довольно много времени, прежде чем наконец выдавил: – Это... ну... я боюсь, что… ты, что…
Впервые за две жизни именно этот ребенок обратился к нему так нежно и искренне, разбудив в нем это невероятное чувство родства с другим человеком.
Как будто они с Ся Сыни в самом деле были братьями по крови.
Если император бессмертных Тасянь-Цзюнь ненавидел кого-то, то ненавидел от души до мозга костей. Однако с теми, кого этот человек любил и лелеял в своем сердце, он был нежен, заботлив и щедр без меры. Поэтому Мо Жань долго растерянно чесал голову, прежде чем присел на корточки перед Чу Ваньнином и посмотрел на него. Кончики его ушей были красными от смущения, когда он подумал:
“Если бы у меня на самом деле был такой кровный младший братишка, я бы не был так одинок”.
Наблюдавший за реакцией на свои слова Чу Ваньнин, немного сомневаясь, все же неуверенно сказал:
– Старший братец**.
Это звучало более сердечно, чем просто «старший брат».
Мо Жань схватился за голову, пытаясь обуздать поток нахлынувших чувств:
– …
В этот момент внимательно наблюдавший за ним Чу Ваньнин ясно осознал, где слабое место Мо Вэйюя. В глазах Мо Жаня он был всего лишь маленьким ребенком, поэтому для достижения своей цели мог позволить себе, не теряя лица, спокойно, позвать:
– Брат.
– …
– Братишка***.
– …
– Братишка Мо Жань.
[Чу Ваньнин обращается к Мо Жаню, постепенно увеличивая “градус” интимности:
сначала *师兄 шисюн – брат-наставник, старший брат (используется при официальном обращении);
потом **师哥 шигэ – старший соученик, старший брат ( используется при личном общении);
и, наконец, самое интимное: ***哥哥 гэгэ – старший брат, братец, братишка, муженек, мой парень…].
– Ааааа! Ладно! Ладно! Пойдем вместе! Я возьму тебя с собой! Перестань! – пунцовый от смущения Мо Жань вскочил на ноги и потер руки, пытаясь прогнать стада бежавших по телу мурашек. – Пойдешь ты со мной! Пойдешь! Ты такой потрясающий и такой невыносимый! Боже мой!
Чу Ваньнин решил ковать железо пока горячо и, поднявшись с поленницы, не спеша направился мимо Мо Жаня к выходу.
– Пошли… – на лице его играла еле заметная довольная улыбка.
