Это невозможно было стерпеть, и его лицо покраснело от злости.
— Просто… я не привык жить в таких условиях… — Сюэ Мэн выровнял дыхание и продолжил с невозмутимым спокойным лицом. — Этот благородный человек может жить в таком полуразрушенном доме, а я не хочу.
Сказав это, он ушел.
Так четыре совершенно разных дома в этом дворе обрели своих хозяев.
Сюэ Мэн выбрал дом с северной стороны. Стены его нового жилья были хорошо выбелены, крыша покрыта черной черепицей, а дверная табличка выгравирована золотом.
Внутри этот домик также был самым просторных и роскошно обставленным из всех во дворе. Мо Жань выбрал небольшой каменный дом с западной стороны. Около входа в домик стояло благоухающее персиковое дерево в полном цвету. Чу Ваньнин поселился в бамбуковом домике на востоке. Когда садилось солнце, вечерняя заря мягко освещала зеленый бамбук, и он начинал сиять подобно нефриту. И к югу от них в простой хижине жил «благородный совершенствующийся», с которым им так и не удалось свести знакомство.
Чу Ваньнин все еще страдал от лихорадки и чувствовал себя плохо. У него сильно кружилась голова, поэтому он сразу ушел в свой бамбуковый дом, чтобы отдохнуть. Сюэ Мэн некоторое время сидел рядом с его кроватью, но Маленький учитель совсем не умел притворяться любезным и не любил слушать его истории. Ребенок завернулся в одеяло, как рис в цзунцзы[5], и молча лег спать. Скучающий Сюэ Мэн немного посидел у кровати, а потом хлопнул себя по ягодицам и ушел.
[5] 粽子 zòngzi цзунцзы— кушанье из клейкого риса с разнообразными начинками в бамбуковых или др.
листьях, традиционно готовится на 端午节Дуаньу — праздник начала лета, праздник «двойной пятерки», праздник драконьих лодок — 5-го числа 5-го месяца по китайскому лунному календарю, обычно приходится на июнь.
Мо Жань тем временем вынес стул во внутренний двор и уселся, поджав ноги и закинув руки за голову. Он лениво наблюдал, как золотой ворон[6] медленно садится на линию горизонта, и теплое сияние медленно рассеивается в темнеющем небе.
[6] 金鸦 jīnyā цзиньу — золотой ворон: поэтическая метафора для Солнца.
Увидев выходящего Сюэ Мэна, он спросил:
— Младший брат Ся уснул?
— Да.
— Лихорадка уже спала?
— Если ты о нем так беспокоишься, то сам иди и посмотри.
Мо Жань рассмеялся:
— Я боюсь, что этот ребенок уже заснул, а я такой неуклюжий, что точно разбужу его.
Сюэ Мэн взглянул на него и сказал:
— Ты редко беспокоишься о ком-то кроме себя.
