Я только надеюсь, что могу помочь ему быстрее поправиться. Не хочу быть слишком обязанным.
Теплое чувство в сердце Чу мгновенно умерло, застыло и превратилось в лед.
Чу Ваньнин на мгновение одеревенел, а потом его накрыло осознанием, насколько же он невыносимо смешон.
Мо Жань уже давно дал понять, что они не более чем учитель и ученик. Кто виноват, если хватило капли надежды, чтобы он потерял голову, кого теперь винить, что, вновь столкнувшись с правдой, он упал на дно огненной пропасти и сгорел дотла?
Чу Ваньнин натянуто улыбнулся.
Должно быть, это была очень уродливая улыбка, от которой у любого человека мороз пошел бы по коже.
— Не думай слишком много об этом. Поскольку ты его ученик, то точно ничего не должен ему. Если он делал что-то, это было его собственное желание.
Мо Жань удивленно посмотрел на него:
— В таком юном возрасте ты разговариваешь как взрослый, да еще с таким каменным лицом, — сказав это, он с улыбкой потрепал Чу Ваньнина по голове.
Чу Ваньнин пассивно позволял ему гладить свои волосы.
Сначала ему даже удалось выдавить улыбку, но затем его глаза медленно, но верно стали наполняться слезами. Он посмотрел на сияющее молодое лицо перед собой и тихо сказал:
— Мо Жань, я больше не хочу играть с тобой. Отпусти.
Мо Вэйюй всегда был слишком толстокожим. Он даже не заметил странное выражение на лице ребенка. Более того, он привык поддразнивать Ся Сыни, поэтому, скорчив рожицу, пощипал гладкие и нежные щечки, приподнимая уголки подрагивающих губ в подобии улыбки.
— Бу, почему Маленький Учитель снова злится?"
"Чу Ваньнин посмотрел на отражение маленького мальчика в его глазах. Улыбка, которую он увидел, была такой кривой, что сам он выглядел жалким и смешным уродцем.
— Отпусти.
Но Мо Жань, не замечая ничего, продолжал дразнить его в своей обычной манере:
— Хорошо, хорошо, не сердись больше. Просто в будущем не говори, как умудренный жизнью старец, хорошо? Давай мириться. Ну же, назови меня уважаемым старшим братом и…
— Ты! Отпусти…
— Милый малыш, просто назови меня старшим братом, и я куплю тебе османтусовый цветочный торт.
Чу Ваньнин закрыл глаза, его ресницы задрожали, а голос, наконец, стал низким и осипшим:
— Мо Жань, я не шучу. Я правда больше не хочу играть с тобой. Отпусти мою руку, прямо сейчас отпусти, ладно? — его тонкие брови были нахмурены. Он закрыл глаза, чтобы подавить подступающие слезы, но горло сдавили рыдания.
