Мо Жань толкнул его к стене, затем яростно впечатал ладонь в стену у головы, другой рукой крепко обхватив скованное цепью запястье.
Хотя глаза его сверкали злостью, он почти робко склонился и прихватил губами мочку уха Учителя.
В считанные мгновения тело Чу Ваньнина содрогнулось. Пугающее онемение охватило позвоночник, прошив затылок.
Голос Мо Жаня был хриплым, дыхание — прерывистым и учащенным:
— Я пообещаю то, что ты хочешь, если позволишь поиметь тебя один раз.
Чу Ваньнин широко распахнул ярко сияющие от неконтролируемого вожделения глаза.
Щеки полыхали лихорадочным румянцем от возбуждения и недоверчивого изумления.
Рука Мо Жаня уже нежно поглаживала его талию, губы скользили по шее, а следующие ядовитые слова были произнесены самым нежнейшим голосом:
— Однако этот достопочтенный так сильно ненавидит Учителя, что, пожалуй, будет трудно вызвать интерес у его тела. Хочешь получить удовольствие — придется приложить усилия и хорошо потрудиться.
Мо Жань притянул его еще ближе, продолжая поглаживать чуть ниже талии.
— Так что подумай. Если все еще хочешь заключить эту сделку, сам встань на колени и вылижи меня своим языком. Возьми его целиком и хорошо позаботься о нашем удовольствии. А потом ляг на кровать, подставь свой зад и УМОЛЯЙ. МЕНЯ. ТРАХНУТЬ. ТЕБЯ!
Чу Ваньнину казалось, что от желания и смущения он сейчас сойдет с ума.
Добродетельный, гордый, холодный и непорочный, как первый снег, старейшина Юйхэн никогда не касался цветущих красавиц и не переступал порога мужского борделя, не слушал любовных песен и не смотрел в сторону книг с порнографическими картинками.
Все эти годы он хранил свою чистоту и честь, как величайшую драгоценность.
Другими словами, он вообще имел очень смутное представление о том, что происходит между двумя людьми, когда погашены свечи.
Поэтому, к несчастью, несмотря на клокочущий внутри гнев, под напором этих сильных и незнакомых чувств, ему оставалось только отбросить бесполезную ледяную броню, признавая свое полное поражение.
"
"Мо Жань ждал, но никакой реакции на его слова, конечно, не последовало. Он быстро потерял самообладание и, смачно выругавшись вполголоса, сам набросился на Чу Ваньнина с поцелуями. Мо Жань с наслаждением вгрызался в мягкие губы, пока не насытился ими, затем высунул влажный язык, медленно вытягивая полупрозрачную нить их общей слюны. Не собираясь останавливаться, грубо прикусил, а потом облизал шею, мочки ушей, оставил свои багровые метки на белой коже плеч.
