Оказавшись в пределах городских стен, он сразу направился по знакомой дороге к хорошо знакомому ему трактиру[4]. Подойдя к стойке, юноша скользнул глазами по написанному черной тушью на красной доске меню, и, постучав по прилавку, быстро и без запинки сделал заказ:
— Хозяин, мне шинкованную курятину в кунжутном соусе, салат из свиного языка и бычьих потрохов с огурцом и перцем, литр[5] водки и еще тарелку с говядиной в нарезке.
[4] 酒楼 jiǔlóu цзюлоу — кабачок/трактир; досуговое заведение, где можно было не только поесть и выпить (чай или что-то покрепче), но и остановиться на ночлег; обеденный зал в таких трактирах обычно находился на втором этаже, а номера для постояльцев на первом; впервые подобное заведение упоминается в стихотворении 《同王徵君湘中有怀》.
[5] 斤 jīn цзинь — 500 грамм, в тексте 2 цзиня — 1 килограмм; 1 литр водки (40°) весит около 950 граммов;烧酒 shāojiǔ шаоцзю — крепкая водка 50°: гаоляновая, пшеничная, рисовая.
В это время в трактире было шумно и полным-полно народа. На возвышении стоял бродячий сказитель[6] и, энергично обмахиваясь веером, рассказывал историю Пика Сышэн, да еще и с таким энтузиазмом, что слюна из его рта летела во все стороны.
[6] 说书先生 shuōshū xiānshēng шошу сяньшэн «господин рассказчик» — бродячий/уличный артист «разговорного жанра» (древний «стендапер» китайского розлива), рассказывающий истории на потеху публики.
Мо Жань оплатил отдельную комнату с выходящим на улицу окном и, удобно устроившись у завешенного «жемчужным» занавесом дверного проема, в ожидании заказа решил послушать его историю.
— Всем собравшимся здесь хорошо известно, что мы с вами живем на границе, разделяющей два мира совершенствующихся: пребывающее в гармонии Верхнее Царство и находящееся в стадии становления Нижнее Царство. Сегодня я предлагаю поговорить о величайшей духовной школе в мире совершенствования — Пике Сышэн. Знаете ли вы, что город Учан, в котором мы сейчас находимся, сто лет назад был обезлюдевшим и бедным поселением? Из-за того, что совсем недалеко от этого места проходит граница Мира Мертвых, с наступлением темноты жители не осмеливались носа казать из своих домов.
Если же по каким причинам им все же приходилось выйти на ночную дорогу, то приходилось весь путь звонить в отгоняющий злых духов колокольчик, рассыпать вокруг себя пепел сожженных ритуальных денег, громко заклиная: «Человек не пройдет сквозь гору, призрак не пройдет сквозь бумагу», – а главное, бежать со всех ног.
