Он сказал:
— Если я пойду, может ли уважаемый Бог исполнить мою просьбу?
— Что за просьба?
— Человек, который искал оружие до меня — это мой близкий друг... — Мо Жань указал на Ши Мэя, застывшего на берегу за барьером. — Ему только что было отказано, поэтому, я думаю, что если я исполню желание уважаемого Бога, то может ли уважаемый Бог исполнить и мое желание, дав ему оружие?
— Что-то вроде этого не проблема для меня, — Гоучень Шангун рассмеялся. Он взмахнул рукой, и древний барьер, закрывавший небо, тут же исчез.
— Это совсем не проблема. Пусть все трое пойдут с нами. Если какое-нибудь оружие попадется им на глаза, они могут получить его.
Мо Жань был в восторге от неожиданного поворота событий. Неожиданно проблема разрешилась так легко. Он был больше озабочен возможностью получения Ши Мэем божественного оружия, чем перспективой его собственного вооружения, поэтому немедленно согласился и привел Ши Мэя и остальных. Пока Мо Жань пересказывал им то, что произошло, глаза Ши Мэя и Сюэ Мэна становились все больше и больше, и даже Чу Ваньнин выказал некоторую реакцию.
Гоучень Шангун наблюдал со стороны. Он задержал взгляд на Чу Ваньнине и вдруг сказал, будто что-то вспомнив:
— Это вы?
Глава 38. Этот достопочтенный на двадцать тысяч лье[1] под водой
[1] Авторская отсылка к 海底两万里 «Двадцать тысяч лье под водой» (культовый роман Жюля Верна).
Равнодушие Чу Ваньнина распространялось даже на богов и бессмертных. Он спокойно сказал:
— Я не думаю, что Бог знает меня.
— Как я мог не узнать.
Много лет назад, когда вы пришли на озеро Цзиньчэн в поисках оружия, глубина и чистота вашей духовной силы были так изумительны, что я с трудом удержался от того, чтобы самому не выйти к вам. Пришлось ли вам по вкусу оружие?
— О каком именно оружии говорит уважаемый Бог?
— Ах… — Гоучень Шангун слегка вздрогнул, затем с улыбкой произнес, — как неловко с моей стороны забыть, что я дал вам два.
Чу Ваньнин ответил:
— Все в порядке, Тяньвэнь послушна.
— Тяньвэнь[2]?
[2] 天问tiānwèn тяньвэнь«Спроси у небес».
— Это та ивовая лоза...
— О! Я понял... — Гоучень Шангун улыбнулся. — Так вы назвали ее Тяньвэнь? Что же насчет второго? Какое имя дали ему?
Чу Ваньнин ответил:
— Цзюгэ[3].
[3] 九歌 jiǔgē цзюгэ«Девять песен».
— И как вам Цзюгэ?
— Слишком опасное и мощное, я редко им пользуюсь.
Гоучень Шангун вздохнул:
— Это достойно сожаления.
Закончив разговор, Гоучень Шангун повернулся и томно сказал:
— Ванъюэ, я возьму этих людей вниз.
