Вспомнив о том, как в прошлой жизни он заботился о судьбе этого парня и даже хотел выкупить его из публичного дома, в то время, когда тот за его спиной вступил в сговор с другими, решив разжиться за его счет, он прищурился и с удовлетворенной улыбкой приложил осколок к его щеке.
Человек, который торгует своим телом, лишившись красивого лица станет никем и все потеряет."
"Этот блудливый льстец будет, словно пес, скитаться по улицам и ползать в грязи. Его будут гнать отовсюду с пинками, плевками и оскорблениями.
Ах… одна только мысль об этом делала его счастливым. Даже отвращение от того, что он только что трахнул его, исчезло.
Улыбка Мо Жаня становилась все более очаровательной и милой.
Небольшой нажим, и вот уже кровь алой струйкой сочится из раны.
Лежащий перед ним человек даже сквозь беспамятство почувствовал боль и что-то тихо пробормотал хриплым голосом. На его ресницах блестели капельки слез, и весь его вид вызывал лишь жалость.
Рука Мо Жаня внезапно застыла.
Он вспомнил одного старого друга.
— …
В этот момент Мо Жань осознал, что сейчас делает. Застыв в оцепенении еще пару секунд, он медленно опустил руку.
Вот уж действительно, творить зло вошло у него в привычку. Он даже забыл, что переродился.
Сейчас еще ничего не произошло, он еще не совершил непоправимых ошибок, и тот человек… еще жив. Так зачем ему снова вести себя грубо и жестоко, ступая на проторенную кривую дорожку? Ведь теперь он может начать все сначала.
Он сел, закинув ногу на край кровати, и начал небрежно играть с осколком в своей руке.
Внезапно его взгляд зацепился за лежащие на столе жирные лепешки. Он взял пакет, развернул промасленную бумагу и начал есть большими кусками. Губы очень быстро заблестели от жира, а к лицу вокруг рта прилипли крошки.
Хотя свернутые в рулетик лепешки были коронным блюдом этого дома развлечений, не то чтобы они были очень вкусными. По сравнению со всеми деликатесами, что он позже пробовал в своей жизни, эта еда напоминала безвкусный воск.
Но после того, как заведение закрылось, Мо Жань больше никогда не мог поесть этих лепешек, и сейчас нахлынувшие воспоминания от знакомого вкуса на кончике языка снова возвращали его в прошлую жизнь.
С каждым проглоченным куском чувство нереальности происходящего становилось слабее.
Когда Мо Жань доел, его разум, наконец, прояснился.
Он действительно воскрес.
Все зло в его жизни и все роковые события, которые нельзя изменить, еще не случились.
