— …
Что это? Почему рядом с ним кто-то лежит? Тем более абсолютно голый мужик?!"
"Парень был совсем молодым с изящными и милыми чертами лица, словно вырезанными из белоснежного нефрита. С первого взгляда было и не понять парень перед ним или девушка.
Хоть на лице Мо Жаня не отразилось никаких эмоций, в душе он рвал и метал. Долго всматриваясь в белоснежное кукольное личико, он вдруг вспомнил.
Разве это не тот продажный мальчик[7], с которым он так любил развлекаться в пору своей молодости.
Кажется, его Жун Сань звали? Или может, Жун Цзю.
[7] 小倌 xiǎoguān сяогуань «маленький служка» — так называли мужчин-проституток.
**容九 Róng Jiǔ Жун Цзю «включая множество/девять». 容三 Róng Sān Жун Сань —«включая много/тройку»; т.е. значение 3 и 9 похоже (3 — много/9 — множество), поэтому Мо Жань путается.
Стоит отметить, что выбрав подобное имя, автор, возможно, намекает на то, что этот персонаж по жизни «вмещал в себя многих».
Неважно Сань или Цзю, важно то, что этот паренек умер от венерической болезни[8] много лет назад, и от него даже костей уже не должно было остаться.
Но сейчас он тут, живехонький, уютно примостился на своей стороне кровати. Одеяло сползло, оголив шею и часть плеча, усыпанного алыми следами любви.
[8] 柳病 huāliǔbìng хуалюбин «болезнь цветущей ивы» — венерические болезни, в целом, и сифилис, в частности.
С натянутым выражением лица Мо Жань приподнял одеяло и заглянул под него.
— …
Тело этого красавца Жун Цзю или Сань, ладно, пусть будет Жун Цзю, было покрыто множеством следов от ударов хлыстом, а белоснежное нежное бедро было стянуто парой красных веревок.
Мо Жань почесал подбородок и подумал про себя: «Интересненько».
Как ни крути, а это утонченное искусство связывания и безупречная техника выглядели слишком знакомо.
Мать вашу, не может быть! Это же дело его рук!
Как совершенствующийся, который в прошлом был очень увлечен вопросом перерождения, теперь Мо Жань не мог не подозревать, что, кажется, снова вернулся к жизни.
Чтобы подтвердить свои догадки, он нашел бронзовое зеркало. Вещь была старой и затертой, но в мутном отражении все равно легко угадывались его собственные черты лица.
На момент смерти Мо Жаню было тридцать два, и он был мужчиной в расцвете своих сил, но парнишка в зеркале, несмотря на характерный полный высокомерия и властности взгляд, выглядел совсем уж юно, лет так на пятнадцать или шестнадцать.
