Мо Жань, которому не требовались дополнительные поощрения, тут же без стеснения продолжил:
— Насколько мне известно, семья Чэнь разбогатела благодаря оригинальному рецепту парфюмированной пудры «Сто бабочек», созданному хозяйкой Чэнь. Хотя сам рецепт изготовления этой пудры является семейной тайной, готовый продукт не так уж и сложно раздобыть. Кроме того, этот аромат настолько популярен, что в Цайде из десяти девушек пять точно надушены именно им. Также, насколько нам известно, при жизни сын госпожи Чэнь также очень любил пользоваться парфюмом, созданным его матушкой и, принимая ванну, всегда добавлял эту пудру в воду, поэтому в общем-то неудивительно, что его тело источает этот аромат.
Странно другое… — на последних словах, он снова повернул голову в сторону лежащего в гробу голого мужчины. — Этот человек умер полмесяца назад, а аромат пудры такой сильный, словно его только что нанесли. Я ведь прав, Учитель?
Чу Ваньнин: — …
— Просто похвалите меня, если я прав!
Чу Ваньнин: — Угу...
Мо Жань усмехнулся:
— Из вас, и в самом деле, слова лишнего не вытянешь[3].
[3] 惜字如金 xīzì rújīn сицзы жуцзинь «беречь слова, как золото» — слова на вес золота; о немногословном человеке; цедить сквозь зубы.
Не успел он расхохотаться, как взметнулись одежды, и Чу Ваньнин потянул его назад, заставив отступить на метр в сторону от гроба. Угрожающе разбрызгивая искры, в его руке ярко заполыхала Тяньвэнь.
— Осторожней!
Аромат пудры «Сто бабочек» становился все более насыщенным, а затем, обратившись в густой белый туман, с невероятной скоростью начал распространяться по траве и кустам, мгновенно превратив весь склон горы в туманное море, внутри которого невозможно было разглядеть даже пальцы вытянутой руки.
Сердце Мо Жаня забилось быстрее.
Дверь в мир грез была открыта.
— Ах! — откуда-то из тумана послышался голос госпожи Чэнь-Яо — Бессмертный господин, помог...
Ее голос внезапно оборвался на полуслове.
Кончик пальца Чу Ваньнина засветился синим светом. Он быстро нанес на лоб Мо Жаня отслеживающее заклинание, после чего распорядился:
— Будь осторожен, а я пойду разведаю ситуацию, — и направился в сторону, где в тумане последний раз слышался женский голос.
Мо Жань потрогал свой лоб и тихо фыркнул:
— Да ладно, даже заклинание наложил на то же место, что и в прошлой жизни. Чу Ваньнин, ты и правда ни капельки не изменился.
Густой туман рассеялся так же быстро, как появился, и его взору предстала другая, куда более удивительная картина.
