Но внутри вместо огромного пустого пространства с алтарем у дальней стены оказался коридор, протянувшийся в обе стороны от входа. У наружной стены – лавочки, по противоположной стене шла вереница дверей. Двери чередовались с углублениями, вроде альковов, внутри которых стояли низенькие скамеечки, окруженные цветами и… деревянными игрушками? Хотя… Предвечная мать. Или, может, так женщины просили у нее потомства? В голове закрутились десятки вопросов, и я открыла было рот, но, поймав на себе недобрый взгляд мальчишки в желтом долгополом одеянии, тут же его захлопнула.
Зачем я только согласилась! Я же, как та старуха из сказки, ни ступить, ни молвить не умею! У каждой веры свои правила, даже когда дело касается вроде бы одного бога, что уж говорить о богине чужого мира. Но если у нас, когда неправильно поведешь себя в церкви, максимум обругают бабки и выставят вон, то здесь в наказании за ересь недавно милосердно заменили сожжение повешением! Да, ересь – это серьезней, чем неподобающий наряд в церкви, но кто знает, что они тут сочтут за ересь? Поклонишься не так – и готово богохульство!
Я покосилась на Винсента.
Тот очертил перед собой круг – правой рукой, по часовой стрелке, я повторила этот жест, склонила голову. Лицо служки – пусть будет служка, за неимением лучшего названия – разгладилось."
"– Мы пришли преломить хлеб и разделить вино, – сказал Винсент, протягивая ему шкатулку с кольцом и серьгами.
– Долгой жизни и детей, – произнес мальчишка, и было видно: он повторял ритуальное пожелание столько раз, что оно превратилось для него в набор звуков. – Я позову брата Людвига. Подождите.
Он неторопливо направился вглубь коридора. Винсент опустился на скамейку, я устроилась рядом, вцепилась в его рукав.
– Что мне делать? Я же ничего не знаю!
– Все хорошо. – Он накрыл мою ладонь своей. – В моленную зайдешь после меня, с правой ноги, выйдешь с левой.
Господи, да я уже сейчас не соображу, где у меня правая нога, где левая! Зачем, зачем я согласилась на эту авантюру! Жили бы во грехе или как у них тут это называется, все равно я не верю ни в какую Предвечную. Из тех женщин-магов, кого я успела увидеть в университете, серьги почти никто не носил, но это ж не значит, что все они блюдут целибат. И мне бы сошло с рук. Даже если и не сошло бы, сплетней больше – сплетней меньше.
