Капитан сплюнул на песок и ответил:
— Подполковник обещал привлечь меня к ответственности за наряд, уничтоженный японцами, приказал выбить их с высот, восстановить контроль над границей.
— Ты ему доложил об ограниченном запасе боеприпасов?
— Он и без доклада прекрасно знает об этом. Заявил, что и японцы не могли притащить с собой много патронов.
— Тут он прав.
— А если противник за несколько дней до нападения скрытно подтаскивал сюда боеприпасы и прятал их в каком-то овраге? В этом случае он имеет возможность пополнять боезапас.
"
"— Может быть и такое. Но, судя по плотности огня, патроны японцы экономят. Кроме расчета станкового пулемета. Видно, что у него большой боезапас. Нам тоже надо стрелять экономно.
— Да перестрелка и так не особенно интенсивная.
Тут перед позицией второго отделения вздыбились фонтаны песка и земли.
Шагаев услышал очереди и сказал:
— Это бьют наши «дегтяри».
— Хорошо, что японцы пока станковый пулемет не установили на ближнюю сопку. Тот наделает дел.
Гранатометчиков пограничники заметили поздно. Японцы сумели незаметно подобраться к передовой линии обороны заставы. На позиции, занятые монгольскими бойцами, полетели гранаты с длинными ручками. Взрывы накрыли позиции двух отделений. Раздались крики, стоны. Одна граната разорвалась в пяти мерах от окопа начальника заставы и советского военного советника. Они успели пригнуться, и осколки веером прошли поверху.
— Только этого счастья нам сейчас как раз и не хватало, — сбрасывая с себя пыль, проговорил Шагаев.
— Отдельные группы противника подошли вплотную к рубежу обороны. Их надо немедленно уничтожить. Иначе они перебьют нас, и тогда против японцев останется только сержант Арат со своими солдатами.
Прогремели еще шесть разрывов.
— Бойцы, по противнику, подошедшему к заставе, огонь! — выкрикнул капитан Гандориг.
Хорошо, что не пострадал пулеметчик. Ударил «дегтярь», застучали винтовки. Взрывы тут же прекратились. Из окопа выскочил заместитель начальника заставы и принялся палить из ТТ.
— Куда, Торхан? Назад!
Старший лейтенант отстрелял обойму, умудрился не получить пулю с сопок и упал в укрытие.
Наступила тишина, такая неожиданная и звонкая после бешеного грохота. Первыми перестали стрелять японцы. Потом и монгольские командиры отделений отдали приказ на прекращение огня.
Старшина, находившийся в соседней траншее, крикнул начальнику заставы:
— Капитан, к сопкам следуют трое японцев, тащат на себе четвертого.
