Тут вдруг прогремели залпы орудий с противоположного, западного берега реки.
— Что за черт? — выкрикнул майор.
Его заместитель лейтенант Сасаки, тоже смотревший на позиции обороны противника, проговорил:
— Работает вражеская артиллерия.
— Какая артиллерия? Откуда она взялась, по каким целям бьет?
Лейтенант Сасаки перевел бинокль на сопки, за которыми дислоцировалась батарея стопятидесятимиллиметровых гаубиц. Мощная оптика позволяла ему видеть, как за небольшими высотами разрываются снаряды.
— Русские или монголы бьют по батарее капитана Кикути, — сказал он.
— Этого еще не хватало. Как наша разведка могла пропустить наличие артиллерии у тактической группы противника?
Сасаки вздохнул и сказал:
— Скорее всего батарея подчинена командованию советского батальона, руководство ею осуществляется из Хамтая.
Когда огонь прекратился, Куроки повернулся к связисту и приказал:
— Срочно дай мне капитана Кикути!
— Слушаю вас, господин майор, — ответил командир батареи.
— Что у тебя?
— Ничего хорошего. Русская артиллерия, предположительно батарея стодвадцатидвухмиллиметровых гаубиц, обстреляла наши позиции. Мы потеряли пять орудий с расчетами, пункт боепитания.
— Но как русские могли так точно накрыть твою батарею?
— Возможно, их огнем управляли корректировщики.
— Но ты в состоянии вести огонь из уцелевших орудий?
— Извините, господин майор, но я подчиняюсь полковнику Танаке. Только он может решить, что дальше делать моей батарее.
Я свяжусь с ним. Думаю, полковник сам доведет до вас свое решение, — проговорил капитан и отключился.
Майор швырнул трубку связисту.
— Скотина! Он, видите ли, подчиняется полковнику.
— И это хорошо, господин майор, — сказал вдруг заместитель.
Командир первой ударной роты взглянул на лейтенанта Сасаки и спросил:
— Что хорошее ты видишь во всем этом?
— По крайней мере, нам не придется отвечать за поражение артиллерийской батареи.
— Да, в этом ты прав, Моку.
Этот факт может нас хоть как-то радовать. Как, кстати, и тот, что русские тоже понесли значительные потери. Их санитары носили убитых и раненых десятками. Я сам это видел.
— А ведь русских и монголов еще ждет главный сюрприз.
— Ты о…
Офицеры услышали приближающийся гул самолетов.
— Да, господин майор, — продолжил заместитель. — Я о нашей доблестной авиации, во всем превосходящей русскую. Она на подходе.
Куроки припал к окулярам бинокля.
