Надо бы озадачить его, а то нехорошо получается.
— Хорошо, не хорошо, это все ерунда. Главное — удержать плацдарм. Разбираться в обидах и претензиях потом будем, — заявил Новиков.
— Ладно, я сам с ним поговорю. Надеюсь, он все поймет правильно.
— Свободен, старший лейтенант! Я надеюсь на тебя.
— Прорвемся, товарищ капитан. Где наша не пропадала!..
— А вот этого не надо. Пропасть — на это ума много не надо, а вот нанести поражение японцам — задача не такая уж и простая.
— Справимся.
— Давай, иди!
Шагаев ушел в блиндаж, где был оборудован командно-наблюдательный пункт роты.
Там он имел непростой разговор с капитаном Гандоригом.
Командир роты возмутился:
— Почему ваш капитан так относится к нам? Он, получается, воин, а мы только и умеем, что бегать от японцев?
— Не горячись, Амгалон, попробуй понять командира группы. Он ведь тоже совсем недавно командовал стрелковой ротой, а тут вдруг на него такая ответственность навалилась. Ведь если японцы сломят нашу оборону, то отвечать за это придется ему.
Хотя до трибунала дело не дойдет. Если японцы ворвутся в Номан, то всех нас перебьют, штыками заколют. Так что давай-ка прикинем, как закроем фланг.
Гандориг успокоился и проговорил:
— Взводом и парой пулеметов? Хорошо, что твой начальник слово сдержал, а Новиков отдал нам пулеметы, присланные из Улан-Батора, и боекомплект к ним.
— Этого будет мало.
— Но нам надо держать людей и во втором эшелоне.
— Если японцы прорвут оборону капитана Новикова, то мы их уже не сдержим и всем составом.
Так что давай предварительно выставим весь первый взвод и два отделения второго с двумя пулеметами. От группы там будут «сорокапятки». А дальше по ходу развития событий будем корректировать, какое направление усиливать.
— Хорошо. Так и решим.
После этого разговора капитан Гандориг вызвал к себе заместителя старшего лейтенанта Соела Тибригэра, который должен был определить место для быстрого оборудования позиций заслона от прорыва противника с фланга, а также командиров первого и второго взводов, старших лейтенантов Торхана Бержингина и Нарата Салбиуна.
Он поставил им задачу, и монгольские бойцы активно взялись за работу. Они не знали, что японцы перенесли срок выхода к укрепрайону на более позднее время, спешили. Поэтому уже к полудню, когда солнце встало в зенит, позиции были готовы. Недавние пограничники успели перегруппироваться, замаскировать танки и бронеавтомобили.
Наступила тишина. Советские и монгольские бойцы пообедали прямо на позиции.
