Малыш, Гунилла и Кристер не любили Кирре, этого воображалу.
Но вот из-за одеяла-занавеса вышел Малыш. На руках он держал маленького щенка.
— Сейчас перед вами выступит лучший в мире фокусник и веселый пес по кличке Альберг, — объявил он.
— Так и есть, лучший в мире фокусник, — послышался голос за занавесом, и к публике вышел Карлссон.
На голове у него была шляпа папы Малыша с высокой тульей, а на плечах — мамин передник, завязанный под подбородком нарядным бантом. Передник он накинул вместо мантии, в какой выступают фокусники.
Все, кроме Кирре, захлопали в ладоши. Карлссон раскланялся, очень довольный. Потом он снял высокую шляпу и показал, что она пустая, как всегда делают фокусники.
— Пожалуйста, посмотрите, господа, в ней ничего, абсолютно ничего!
«Сейчас он вытащит кролика из шляпы, — подумал Малыш, ведь однажды он видел, как фокусник проделал такой номер. — Вот будет здорово, если Карлссон сейчас вытащит кролика».
— Как говорится… здесь ничего нет, — мрачно повторил Карлссон, — и ничего не будет, если, конечно, вы туда что-нибудь не положите… — добавил он.
— Я вижу, здесь сидит целая толпа прожорливых детей и ест тянучки. А сейчас мы пустим шляпу по кругу, чтобы каждый положил в нее по тянучке. И они пойдут на очень благотворительную цель."
"Малыш обошел детей со шляпой, и там быстрехонько выросла кучка тянучек. Потом он отдал шляпу Карлссону, который встряхнул ее и сказал:
— Они порядком бренчат. А если бы шляпа была полная, они бы вовсе не бренчали.
Он положил в рот одну тянучку и принялся ее жевать.
— Вкус у них в самом деле благотворительный, — заметил он, продолжая жевать с довольным видом.
Кирре не положил в шляпу ни одной тянучки, хотя у него их был целый мешочек.
— Так вот, мои друзья… и Кирре, — сказал Карлссон, — перед вами умный песик Альберг. Он умеет все: звонить по телефону, летать, печь булочки, разговаривать, поднимать лапу… одним словом… все!
И тут пуделек в самом деле поднял заднюю лапу на стул, на котором сидел Кирре, и на пол натекла маленькая лужица.
— Вы видите, что я не преувеличиваю, — это пес в самом деле умеет делать все!
— Тоже мне! — сказал Кирре и отодвинул свой стул от лужицы. — Это умеет делать каждая псина. Пусть-ка он лучше поговорит, это будет потруднее, ха-ха!
Карлссон повернулся к щенку:
— Так тебе трудно разговаривать, Альберг?
— Вовсе нет, — ответил Альберг, — трудно только, если я в это время курю сигару.
