Если бы мне платили по пять эре за каждого напуганного до смерти, я бы мог купить себе целую кучу тянучек. Я — лучшее в мире привидение, — добавил Карлссон с сияющими от радости глазами.
Малышу, Кристеру и Гунилле захотелось играть в привидения, но Малыш сказал:
— Все-таки
до смертипугать не стоит.
— Только без паники, — ответил Карлссон, — нечего учить лучшее в мире привидение, как ему пугать людей. Я только чуть-чуть напугаю их до смерти, они этого даже не заметят.
Карлссон подошел к кровати Малыша и сдернул с нее простыню.
— Из нее выйдет мировая накидка для привидения.
В письменном столе Малыша он нашел черный мелок и нарисовал на простыне страшное лицо. Потом взял ножницы, и не успел Малыш остановить его, как Карлссон прорезал две дырки для глаз.
— Простыни… дело житейское, — заявил Карлссон. — Ведь привидение должно видеть, а не то оно по ошибке может упорхнуть в Дальнюю Индию или еще куда-нибудь.
Карлссон набросил простыню себе на голову, как плащ с капюшоном, под ней высовывались лишь его толстенькие ручки.
Хотя дети знали, что под простыней прячется Карлссон, им стало страшновато, а Йоффа отчаянно залаял. Когда же привидение включило моторчик и принялось кружить вокруг лампы, свисающей с потолка, стало еще страшнее. В самом деле, можно было испугаться.
— Я моторизованное привидение, — сказал Карлссон, — жуткое, но красивое.
Дети стояли молча, со страхом глядя на Карлссона. Йоффа лаял и лаял.
— Собственно говоря, я люблю проноситься с ревом, — сообщил Карлссон.
— Но когда играешь в привидение, лучше включить глушитель. Вот так!
И он полетел бесшумно, отчего детям стало еще страшнее.
Теперь оставалось лишь найти кого-нибудь, кого можно испугать.
— Я, пожалуй, буду летать на площадке — кто-нибудь войдет и ошалеет от страха.
Тут зазвонил телефон, но Малышу не захотелось подходить к нему и снимать трубку. И телефон продолжал звонить.
Карлссон начал вздыхать и стонать. Он утверждал, что от привидения, которое не умеет вздыхать и стонать, толку мало, это первое, чему оно должно научиться на курсах привидений.
Когда они наконец перебрались в прихожую, чтобы выйти на лестничную площадку, внезапно послышалось, как кто-то скребется во входную дверь. Вначале Малыш подумал, что это папа с мамой уже вернулись домой. Но тут он увидел, что сквозь щель для писем просунулась длинная стальная проволока. Малыш вдруг вспомнил, как папа читал им газету вслух, где говорилось, что в городе орудуют квартирные воры.
