Филле был сильнее Рулле, он загнал его в прихожую и решил там отделать его хорошенько. Карлссон и Малыш вылезли из-под стола. Увидев валявшиеся на полу осколки тарелок, Карлссон сказал:
— Раз все тарелки разбиты, зачем супнице оставаться целой? Ведь ей, бедняжке, будет так скучно одной!
И супница с дребезгом брякнулась на пол, а Карлссон и Малыш ринулись к окну и быстренько вскарабкались на подоконник.
И тут Малыш услыхал, что Филле и Рулле вернулись в комнату и Филле сказал:
— С какой стати ты, дурья башка, отдал ему часы и бумажник?
— Ты что, спятил? Ведь это ты сделал.
Карлссон захохотал так, что животик у него заколыхался, и воскликнул:
— Ну, на сегодня хватит проказничать!
Малыш тоже решил, что сыт этими проказами."
"Стало уже довольно темно, и Малыш с Карлссоном, взявшись за руки, потопали по крышам назад к домику Карлссона, стоявшему на крыше дома, где жил Малыш. Они были уже у цели, когда послышался оглушительный рев пожарной машины, мчавшейся по улице.
— Увидишь, где-то горит, — сказал Малыш.
— Это пожарная машина.
— Вот бы загорелся наш дом! — мечтательно сказал Карлссон. — Тогда бы они попросили меня помочь им, ведь я лучший в мире пожаротушитель.
Но тут они увидели, что пожарная машина остановилась как раз внизу под ними, а вокруг нее столпился народ. Однако огня нигде не было видно. И неожиданно к крыше приставили лестницу, этакую длиннущую складную пожарную лестницу.
Малыша осенило:
— А что, если… подумать только… а что, если они приехали, чтобы снять меня отсюда?
Потому что он вспомнил про записку, которую оставил у себя в комнате.
А ведь сейчас было уже довольно поздно.
— Вот еще! — возмутился Карлссон. — Кому какое дело до того, что ты немножко прогулялся по крышам!
— Да… моей маме есть дело. Она такая нервная. У нее столько нервов, и они все время дергаются…
Ему вдруг стало жаль маму и захотелось скорее вернуться к ней.
— Ясное дело, можно немножко попроказничать с пожарными, — предложил Карлссон.
Но Малышу больше проказничать не хотелось.
Он стоял не двигаясь и ждал, когда поднимутся пожарные.
— Ну, ладно, — согласился Карлссон, — пожалуй, и мне пора домой, пора ложиться спать. Правда, мы сегодня совсем мало проказничали, но ведь нельзя забывать, что сегодня утром у меня была температура не меньше тридцати-сорока градусов!
И, крикнув Малышу «хейсан-хоппсан!», он побежал вприпрыжку по крыше.
— Хейсан-хоппсан, Карлссон! — ответил ему Малыш, не спуская глаз с приближающихся пожарных.
