Но в этот момент хлопнула крышка почтового ящика, и Малыш побежал посмотреть почту. На коврике в тамбуре лежали две открытки: одна от Буссе и одна от Беттан. Малыш очень обрадовался и стал внимательно их читать. Когда он прочитал их, Карлссон тоже закончил свою работу. Он просверлил довольно большую дырку в выдвижной двери.
— Ты что, Карлссон? — испуганно спросил Малыш. — Дырки сверлить нельзя… Зачем ты это сделал?
— Смотреть, что они там делают, понятно!
— Фу, как тебе не стыдно! Мама говорит, что подглядывать в замочную скважину нельзя.
— Умная у тебя мама! — сказал Карлссон. — Она права, замочные скважины для замочных ключей, само название говорит об этом. А это совсем другое, дырка для подглядывания. Понятно, для чего такие дырки, ты ведь у нас толковый… да, да, — добавил он, не давая Малышу ответить.
Он вытащил изо рта жевательную резинку и заклеил дырку, чтобы ее не было видно.
— Ха-ха! — сказал он. — Давно не было у меня веселого вечера, но сегодня мы повеселимся.
И Карлссон улетел домой, прихватив свою дрель.
— У меня еще кое-какие дела, — объяснил он. — Но я вернусь, как только запахнет жареной салакой.
— А что за дела? — спросил Малыш.
— Да напишу открыточку по-быстрому, у меня, по крайней мере, будут деньги на марку, — сказал Карлссон и улетел.
Но он и вправду вернулся, как только запахло жареной салакой. И за обедом настроение у него было отличное. Он вынул из кармана пятиэровую монетку и сунул ее в руку фрёкен Бокк.
— Вот тебе небольшое поощрение, — сказал он, — купи себе какую-нибудь дребедень вроде бус или еще что-нибудь.
Фрёкен Бокк отшвырнула монетку.
— Я тебя сейчас так отдребеденю, — пригрозила она, но тут явился дядя Юлиус, а при нем она не захотела дребеденить Карлссона.
— Ха! При Юлле-Сказколюбе она сразу становится такой ласковой кисонькой, — сказал позднее Карлссон Малышу. — Я по своей доброте сделаю последнюю попытку, а после начну их ретировать безо всякой жалости.
Фрёкен Бокк и дядя Юлиус к этому времени уже уселись в гостиной, чтобы, по обыкновению, выпить по чашечке кофе наедине.
К удивлению Малыша, Карлссон вытащил из нагрудного кармана сигару, зажег ее и постучал в выдвижную дверь. Никто не ответил ему: «Войдите!» Но он вошел, пуская изо рта сигарный дым.
— Прошу прощения, я вижу, здесь у вас курилка, может, и мне позволите здесь покурить?
Тут дядя Юлиус по-настоящему рассвирепел.
