Она стояла на книжной полке, тяжелая и великолепная. Малыш взял в кухне нож и стал доставать из копилки пятиэровые монетки. Карлссон радостно помогал ему и ликовал при виде каждой выкатившейся денежки. В копилке было много монет по десять и двадцать пять эре, но Карлссону больше всего нравились пятиэровые."
"Потом Малыш побежал в магазин и купил конфет и шоколада почти на все деньги. Достав из кармана весь свой капитал, он подумал было, что это деньги на щенка. При мысли об этом он слегка вздохнул, но тут же признался себе: тому, кто хочет быть Карлссону вместо мамы, щенок не по карману.
На обратном пути Малыш, запрятав лакомства поглубже в карман брюк, хотел незаметно прокрасться к себе через гостиную, но в гостиной сидела вся семья: папа, мама, Буссе и Беттан. Они пили послеобеденный кофе. Сейчас Малышу было недосуг сидеть с ними. На мгновение он поколебался: не позвать ли их поздороваться с Карлссоном? Но решил этого не делать. Они только помешали бы ему отправиться с Карлссоном на крышу.
В другой раз успеют познакомиться с ним.
Малыш взял с кофейного стола пригоршню миндального печенья — ведь Карлссону тоже хочется печенья — и поспешил в свою комнату.
— И долго мне еще ждать, бедному и больному! — с упреком спросил Карлссон. — Жар у меня повышается на несколько градусов в минуту, сейчас хоть яичницу на мне жарь!
— Я и так спешил изо всех сил, — начал оправдываться Малыш. — И много всего купил…
— А хоть немного денег у тебя осталось? — со страхом спросил Карлссон. — Чтобы дать мне пять эре, когда шарф начнет кусаться?
Малыш успокоил его.
Он оставил несколько монет по пять эре.
Глаза у Карлссона засияли, и он запрыгал от восторга:
— Ах, я самый больной на свете. Надо поскорее уложить меня в постель.
Теперь Малыш стал ломать голову над тем, как ему попасть на крышу, ведь летать он не умел.
— Только без паники! — сказал Карлссон. — Я посажу тебя на спину, и полетим ко мне домой! Смотри не сунь пальцы в пропеллер.
— А ты в самом деле сможешь удержать меня? — спросил Малыш.
— Поглядим. Мне самому интересно, смогу ли я пронести тебя хотя бы полпути. Если не смогу, то можно будет высадить тебя по дороге.
Малышу такой выход не показался заманчивым, он не хотел, чтобы его высаживали на полпути к крыше, и немного растерялся.
— Я уверен, что все будет в порядке, если только мой мотор не забарахлит.
— Надо же, — сказал Малыш, — ведь тогда мы плюхнемся вниз.
— Плюх! Конечно плюхнемся, — обрадовался Карлссон.
