Малыш побывал с дядей Юлиусом в Железнодорожном музее. Музей этот понравился и дяде Юлиусу, и Малышу. Потом они пришли домой и поужинали вместе с фрёкен Бокк. Все было спокойно, Карлссона и след простыл. Но когда Малыш после ужина вошел в свою комнату, он увидел Карлссона там.
По правде говоря, Малыш ему не обрадовался.
— Какой ты неосторожный, — сказал он. — Зачем ты пришел сегодня?
— Что за глупый вопрос, — ответил Карлссон. — Хочу переночевать у тебя, неужели не понимаешь?
Малыш вздохнул.
Весь день он со страхом думал, как бы спасти Карлссона от Филле и Рулле. Что ему только не приходило в голову!
Он даже собирался звонить в полицию. Нет, тогда пришлось бы сказать, почему Филле и Рулле хотят украсть Карлссона, а это делать нельзя. Может, попросить дядю Юлиуса помочь? Нет, ведь тогда он немедленно позвонит в полицию, и все равно придется говорить, для чего Филле и Рулле нужен Карлссон, так что и это не выход.
А Карлссон ни о чем не печалился, не ломал голову и даже сейчас ни капельки не боялся.
Он стоял себе спокойно, пытаясь подсчитать, насколько проросла персиковая косточка. Но Малыш был всерьез обеспокоен.
— Честно говоря, я не знаю, что нам делать, — признался он.
— Ты хочешь сказать — с Филле и Рулле? А я знаю. Я же говорил, есть три способа приручения: ретировать, фигурить и филюрить. И я пущу в ход все три.
Малыш считал, что четвертый способ был бы самый надежный для Карлссона — забраться под одеяло в своем собственном домике и притаиться как мышь.
Но Карлссон ответил, что из всех дурацких способов этот самый дурацкий и он даже слушать о нем не желает."
"Но Малыш все же не сдавался. Он получил от дяди Юлиуса мешочек конфет и решил подкупить Карлссона. Чтобы подразнить его хорошенько, он сказал, лукаво улыбаясь:
— Ты получишь весь мешочек, если полетишь домой и ляжешь спать!
Но Карлссон оттолкнул руку Малыша.
— Фу, какой ты противный, — сказал он. — Оставь себе свои дрянные конфеты! Мне они вовсе не нужны!
Он сердито выпятил нижнюю губу, забился в угол и сел на скамеечку.
— Раз ты такой противный, я не играю. Малыш страшно расстроился: хуже всего, если
Карлссон говорит «я не играю». Он быстро попросил прощения и постарался сделать все, чтобы Карлссон повеселел, но ничто не помогало. Карлссон продолжал дуться.
— Я просто не знаю, что делать, — сказал под конец Малыш.
— А я знаю, — ответил Карлссон.
