Выдолбил я в этом гипсе нору глубиной по локоть, тщательно закрепил там мощную гранату, привязал к кольцу верёвку. Отошли всё в противоположный конец зала, спрятались за крепким выступом скалы, я и дёрнул за конец верёвки. Рванула граната, отгремел взрыв, белёсая противная пыль осела минут за двадцать. Подходим, а в стене образовался сквозной проём…"
"– Я так понимаю, – встрял Зорго, – что раньше там был подземный ход, который потом, много лет (или веков?), тому назад замуровали по какой-то срочной надобности.
– Вот, собственно, и всё, дальше особенно и рассказывать нечего, – лениво зевнул Сизый.
– Как это – нечего? – не поверил Банкин. – А почему это ты, родной, хромаешь? А откуда у Айны, пардон, у сеньоры Анны Гонсалес, шрам свежий – на её прекрасной щеке – появился? А почему у капитана Зорго голова обвязана кровавой тряпкой? Как вы, наконец, взяли в плен этого гнома – с людоедскими наклонностями?
– Да всё просто, – продолжал широко и невежливо позёвывать нетактичный Лёха. – Через четверо суток закончилось масло для светильников, потом и свечи все спалили.
Дальше пошли уже в полной темноте. Вот, я и подвернул ногу, а Зорго головой о сталактит приложился. Хорошо ещё, что моя любимая женушка в темноте видит лучше любой кошки. Она нас и вела по маршруту. Картина такая есть: «Прекрасный поводырь и два глупых слепца» называется, художник неизвестен.
– А с гномом-то – как вышло? – напомнил Ник.
– Да мы его просто нашли, – объяснила Айна, ласково расчёсывая пятернёй Лёхину седую гриву. – Его, видимо, собственные соплеменники за какие-то там серьёзные провинности связали и отнесли подальше от жилья, чтобы он умер от голода.
Никак накормить беднягу не могли, да и у самих с продовольствием было негусто. Жестами у гнома спросили, где, мол, находится его дом. Он и показал рукой. Пошли в том направлении, вот, на вас и выскочили. Остальных гномов покрошили в полную труху, понятное дело, ясен пень. Сами и виноваты, первыми на нас напали…, – медленно провела пальцем вдоль свежего шрама на щеке. – Слезоточивый газ? Да это я купила в Вене – по случаю – несколько полицейских гранат…
До спуска клети оставалось минут десять, все замерли на своих местах в тревожном ожидании.
Вдруг, в руках Банкина тоненько и противно запиликал передатчик.
– Здесь Смит, – хладнокровно заявил Гешка, поднеся чёрную трубку, оснащённую длинной антенной, к своему уху.
Целую минуту Банкин вслушивался во что-то, удивлённо приоткрыв рот, а в конце неуверенно выдавил из себя:
– Есть, сэр.
