Наступил март 1940 года, жизнь текла плавно, без существенных изменений, никаких кардинальных перемен в ней не намечалось: занятия с раннего утра до позднего вечера, совершенствование в знаниях различных иностранных языков, бесконечные тренинги, редкие выезды на пленэр…
За окнами тихо дремал тёплый весенний вечер, Ник крепко обнимал Зину за горячее плечо, всё ещё ощущая на своих губах сладкий медовый вкус её губ, и готовился погрузиться в призрачное забытьё сна…
Около забора резко затормозила одна машина, за ней вторая, третья.
Зина испуганно вскочила с постели, проворно подбежала к открытому окну.
– Никит, – позвала жалобно. – Там – чёрные «воронки»…. Неужели, это по наши души? За что?
Глава вторая
Странствий – новая заря, и куча добрых дел
У страха – глаза велики, напрасно Зина испугалась."
"А может, и не напрасно. Кто, в конечном итоге, знает? Здесь всё одно к другому привязано: не было бы этого ночного визита, глядишь, всё совсем по-другому могло бы завертеться…
Из первой машины вылез Иван Георгиевич, из второй – непрезентабельный мужичок в очках и полувоенном френче, с потрёпанным портфелем под мышкой, внешне похожий на бухгалтера провинциальной макаронной фабрики.
Из третьего «воронка» – никто не вышел…
В столовой собрались все заспанные обитатели секретного объекта № 5, за исключением годовалых Афанасия и Марты.
– Доброй ночи, товарищи чекисты, – как всегда интеллигентно поздоровался Бессонов. – Извините за столь поздний визит, но образовались срочные дела. Познакомьтесь.
– Лаврентий Павлович Берия, – негромко представился «бухгалтер»…
Ник был поражён: в его представлении «Берия» – это жирный низенький грузин в пенсне на горбатом носу и с мерзкой плотоядной ухмылкой матёрого монстра на лице.
И глаза за стёклышками позолочённого пенсне должны быть непременно глумливыми и бегающими, и живот – воздушным шариком выпирать вперёд, а лоб обязательно должен быть низким и покатым – как у чучела неандертальца из Зоологического музея.
У этого же субъекта внешний вид был совсем обыкновенный: среднего роста, без признаков нездоровой полноты, глаза – спокойные и грустные, а лоб обычный и выпуклый.
