– Лиза, – сухо кивает.
– Демид, – стараюсь скопировать его тон, но получается жалкая пародия.
– Не заходишь? Видимо, забыл сказать, что сегодня тебя можно впускать в здание.
– Не знала, что мне запрещено.
Безразлично пожимаю плечами, хотя внутри извергается вулкан злости. Демид настолько не хотел меня видеть, что даже охрану предупредил? Думал, что я так низко упаду и буду искать с ним встречи?
Муж ведь прекрасно донёс мне всю свою «любовь». Я всегда всё схватывала быстро, вот и этот урок усвоила. Наоборот, бежала от Юсупова как можно дальше.
У меня есть гордость.
И Демид об этом должен был помнить.
Во время нашей второй встречи, уже после его развода, Юсупов в довольно приказном тоне попытался пригласить меня на свидание. Я ему отказала без сомнений.
Каким бы красивым он не был, с очаровательной улыбкой, которая уже тогда предназначалась только мне, я не собиралась бежать за мужчиной по первому зову. И Демид это понял.
А теперь решил, что я буду обивать его пороги?
После всего?
Встречаюсь взглядом с мужчиной, стараюсь не пасовать.
Он долго смотрит на меня, будто ищет изменения. Удивлён, что я не выгляжу несчастной? Или что он ищет?
Но ищет долго, упорно. Молчание затягивается, вызывая внутри уйму вопросов и сомнений. Хочется спрятаться, обнять себя за плечи, но не могу сдаться первой.
Черт, отвернись ты уже!
Я ведь снова сейчас начну тонуть в осколках разбитого сердца.
Потому что невыносимо смотреть на мужчину, который совсем недавно был для меня всем.
Целовал, клялся в любви, должен был стать отцом моих детей, спутником до конца жизни.
– Заходи, – кивает на дверь. – Как раз начнём переговоры.
– Я жду своего адвоката. Ильяса. Карзаева, – добавляю зачем-то, хотя муж уже должен быть в курсе. – Не буду пока заходить.
– Хочешь закоченеть на морозе?
– О, выключи притворную заботу. Я не буду с тобой разговаривать без Ильяса.
– Ну, попытаться стоило. Жди своего адвоката.
Усмехается напоследок, исчезает со своей свитой за стеклянными дверьми.
Лишь когда Демид скрывается с поля зрения, у меня получается выдохнуть. Сбросить с себя морок и ощущение тугих оков.
Я не знаю от чего мне сейчас хуже. От безразличного тона или того, как мужчина пытался прикрыть свои подлые намерения заботой. Учитывая, что раньше он всегда ругал меня за легкий наряд.
Кутал в свою крутку, лично завязывал колючий шарф. Превращался в курицу-наседку, пытаясь оградить от всего плохого. А оказалось, что плохой – сам Демид.
