А Демид…
Демид пусть строит свою жизнь так, как хочет.
Про нашего ребёнка ему знать необязательно.
Я до конца не могу поверить, что муж так просто открестился! Он хотел малыша не меньше меня, постоянно об этом говорил. А теперь так легко отказывается…
В другой ситуации я бы рассказала, обязательно! Люди расходятся, так бывает. И пусть я была уверенна, что Демид станет моим первым и последним мужчиной, но жизнь непредсказуема.
Я всегда твердо верила, что практически каждый заслуживает знать о таком, а после решать – хочет он ребёнка или нет.
Отказаться или принять свою кровинку. Но сейчас понимаю, что ни за что не расскажу Демиду.
Он принял своё решение, пусть и не знал, что я на самом деле беременна.
Я механично собираю вещи, даже не запоминаю, что кладу в чемодан. Мы прожили здесь два года, как всё можно уместить в одну сумку? Как можно собрать жизнь за полчаса?
– Чувства, деточка, оставляй за этими стенами, – вспоминаю наставление Серафимы Ивановны.
Она тогда говорила о больнице, где всегда должна быть холодная голова.
Но сейчас это помогает как никогда лучше. Чувства – они будут всегда, но поддаваться им можно после того, как выйду из квартиры.
Первый шаг – определить, что мне нужно. Когда стоишь перед операционным столом, не знаешь, как пройдёт операция, готовишься ко всему – берешь скальпель и начинаешь.
Так и сейчас я решаю, что мне нужно на самом деле. Самое важное: документы, деньги, техника. Я намеренно забираю лишь свой кошелек, в котором храню свою зарплату, не трогаю деньги Демида, что лежали в ящике для общего пользования.
Возможно, после я пожалею. Но сейчас не хочу прикасаться ни к чему, что принадлежит мужу. Словно всё вокруг испачкано грязью, а я этого не хочу. Я обманутая жена-идиотка, которая не заметила предательства, но не грязная. И возиться в этом болоте не собираюсь. Делить что-то, устраивать скандалы… Нет, не буду.
Второй шаг – найти проблему и исправить её. Я возвращаюсь в гостиную, игнорируя притихших любовников.
Мне лишь нужно забрать свои вещи, больше с ними говорить не буду.
Нельзя унижаться.
Нельзя показывать свою слабость.
Наверное, именно этого они ждали, когда подобным образом рассказывали правду. Моей истерики, реакции…
Кажется совсем не в их характере, но теперь я понимаю, что совсем не знала этих людей. За секунду стали самыми чужими.
Я открываю дверцу стеклянного стеллажа, спиной ощущаю взгляды.
