Леонид Ефимович предлагает заглянуть к нему за «газом» и полетать.
Оба шутят, конечно, но наблюдать за ними очень весело.
Иногда к нам забегают те, кто только вышел на смену. Болтают, столпившись у двери, а после улетают на вызов.
Домашние огурчики, которые так нахваливал Заринов, мне совсем не заходят. А вот печеночный торт, который обычно вызывал у меня отвращение, оказывается невероятно вкусным.
Я оставила любые попытки понять свой организм. То я питаюсь нормально, то хочу чего-то эдакого. Мне нормально от запаха цветов, а в следующий раз – выворачивает.
Если мой малыш окажется настолько капризным – я с ума сойду. Буду самой счастливой сумасшедшей мамой в мире. Не знаю, наверное, нельзя так безумно любить кого-то, кто ещё не родился. Но я люблю.
Просто огненные шарики зажигаются внутри, стоит подумать о моем ребенке.
Уж не знаю, замглав поработала или просто у людей есть такт, но никто меня не спрашивает. Ни о беременности, ни о разводе, о котором узнали. Естественно, это ведь больница.
Нет ни одного такого места в мире, где сплетни разлетаются быстрее, чем у нас. В гинекологии только чихнули, а в инфенкционке уже знают, что кто-то провёл ночь с ординатором.
Маленький гудящий улей, от которого я в восторге.
– Хм, – глубокомысленно произносит Костенко, проверяя что-то в телефоне. – Пишут…
– А нам пора.
Первыми подхватываются две медсестры, после – другой анестезиолог. Совсем не показательно сбегают до того, как замглав распределит им новые задания. Я сижу на месте, потому что мне переработки запрещены.
– Я хотела лишь сказать, что сегодня интересная луна должна быть, – Костенко пожимает плечами. – Видимо, побежали смотреть.
– И я пойду посмотрю. Ещё раз поздравляю, – говорю, поднимаясь. – Мне тоже пора.
Прощаюсь во всеми, пробираюсь к выходу. У меня начинает покалывать в затылке от шума. В раздевалке я меняю белый халат на такого же цвета пальто. Медицинский костюм я сняла ещё перед праздником."
"Застегиваю крупные пуговицы, выскакивая в коридор.
За окном уже темнеет, а я хочу поскорее добраться домой. Спать, спать и ещё раз спать. Последние дни оказались какими-то слишком сложными.
Обнимаю себя за плечи, когда пересекаю территорию больницы по узкой дорожке. В такое время здесь никого нет, только редкие прохожие, решившие срезать дорогу.
Я никогда не боялась, территория ведь охраняется, да и не глухой лес. Но всё равно не по себе. Постоянное ощущение, что чей-то взгляд прожигает мою спину.
