Что это, как не чудо? Очередное доказательство, насколько это символичное число для меня.
Сегодня – тринадцатое.
Должен быть хороший день, но…
Я развелась, а мой бывший муж может быть мертвым.
– Держи, – Ильяс протягивает мне стакан воды. – Тебя всю трясёт. Рин, есть успокоительное?
– Я просто…
Просто ненавижу Демида, но ведь не желаю ему смерти! Даже Аслану не желаю, который всегда вызывал во мне страх и неприязнь. Но муж… Он же не может…
Я врач. Я сталкиваюсь со смертью. На моем столе тоже умирали люди, не всегда получается спасти.
Я научилась с этим работать. Принимать как часть жизни.
Но Демид… Когда страдают родные – я не умею с этим справляться. Даже если это бывший муж, которой разбил меня на маленькие осколки. Неважно кто. Но я же знала его, а теперь…
Когда умер отец, я долго не могла прийти в себя. Мне всё казалось, что он сейчас позвонит. Привезёт мне любимые пирожные, пригласит на прогулку в парк. Папа не всегда был рядом, не мог дать мне всего, но он очень старался.
Демид тогда потерял два важных контракта, чтобы остаться со мной после похорон.
Утешал, отвлекал, помогал справиться. Мне кажется, только благодаря ему, я вспоминаю об отце с теплотой, а не горечью.
Только Демида больше нет, чтобы помочь. Рядом нет! А если он…
– Нет, – отказываюсь, когда Рина приносит блистер успокоительного. – Я в порядке. Просто очень неожиданно. Это гормоны шалят, уже прошло.
– Ты уверена? – Ильяс присаживается на стул рядом со мной. – Ты не выглядишь хорошо.
– Нет. Я… Мне нужна минута.
Я ухожу в уборную. Сажусь на край ванной, опускаю голову к коленям. Делаю глубокие медленные вдохи, задерживаю дыхание, после так же долго выдыхаю. Прикрываю глаза, чтобы не мелькали «мушки».
Сердцебиение выравнивается, меня перестает бить мелкой дрожью. Продолжаю ритуал, пока не чувствую, что возвращаю контроль над эмоциями. Острая реакция заканчивается."
"Может, я бы и хотела немного пострадать и попереживать… Но не могу себе этого позволить. Прижимаю ладонь к низу живота, это успокаивает лучше любых таблеток.
Я знаю, что Юсупов мне теперь никто. Я хотела, чтобы он катился в ад и больше не появлялся. Но не так ведь! Никто не заслуживает смерти, каким бы плохим ни был.
Привожу себя в порядок, стираю осыпавшуюся тушь, и возвращаюсь к Карзаевым. Хочу извиниться за острую реакцию, но понимаю, что Рина сама едва справляется.
Мы обе – бывшие жены Юсупова.
И нам обеим не всё равно на его жизнь.
– Что-то пишут? – девушка разворачивается к Ильясу.
