Что вы нам исполните, Ярослав?
Ванесса наклонилась к уху Славочки, они секунду пошептались, и француженка торжественно произнесла:
– Каденция Сорэ к Первому концерту Паганини, партия для двух скрипок.
Оба достали инструменты и вышли на небольшой подиум. Взмахнули смычками и одновременно вступили, разорвав камерную студию мощным полифоническим звуком. Славочка сделал три неосторожных шага назад, споткнулся о красно-синюю тумбу и еле удержал равновесие. Тумба с грохотом упала, добавив в тему Паганини незапланированных низов, а в общую ситуацию – неуклюжего драматизма.
Красивое лицо Славочки сделалось каменным, Ася за кадром закрыла голову руками, и лишь Ванесса оставалась в сценическом образе смелой Дюймовочки, летящей к цели назло всем ветрам.
– Всем спасибо! Пятиминутный перерыв на новости! – раздался в микрофон спасительный голос режиссера."
"Ася тепло обнялась с Ванессой, в студию влетел Тима с двумя букетами роз, стоившими ему недели пропущенных обедов вперед.
Все сфотографировались на память и вышли из студийного пекла в сумеречный коридор. Ася прижалась спиной к прохладному стеклу аппаратной. Славочка встал напротив и, не спрашивая разрешения, закурил.
– Зачем ты так? Сложно было подыграть? – измученно спросила она.
– Прости, что не начал прыгать с тумбы на тумбу. Вы ведь вместо тигра меня позвали? – съязвил Славочка.
– Издержки прямого эфира, я узнала о замене за тридцать секунд. Невозможно было подготовиться.
– Не так я представлял нашу встречу.
– Славочка отвернулся и выпустил струйку дыма.
Ася схватила ртом воздух и непроизвольно остановилась на глубоком вдохе. Ее словно полоснули лазером изнутри, соски окаменели, сделали толчок и выплеснули из себя первую порцию молока. Крошечные темные пятнышки мгновенно проявились на платье из голубого шелка и расплылись в бесформенных бабочек. Существо в животе заколотило ногами возле пупка, приводя в движение мягкие складки юбки. Славочка, выронив изо рта сигарету, уставился ей на грудь.
Ни одна самая глубокая музыкальная фраза, ни одна похвала, ни одно разочарование, ни один восход или закат, ничто увиденное и пережитое ранее не впечатлило его так сильно, как эти струйки молока на женском платье. Он, враз забыв о дурацком эфире, инстинктивно положил пальцы на мокрые пятна. Ася вздрогнула и глубоко задышала, будто ей срезали с шеи камень, и она вынырнула из воды. Воздух вокруг сделался тугим.
