Давай, заводи нашу.
Алка вдохнула, пафосно подняла в руке рыбий хвост и, дирижируя им, загудела на одной низкой ноте:
Тумба-тумба-тумба-тумба…Ася закатила глаза и вступила первым сопрано:
Пли пли плиси тумбаКва, ква, кваА дерла мерла шерлаТумба-тумба-тумба-тумбаПолевая, строевая, тум-ба-а-а!Они громко захохотали, но осеклись, когда в центре драки, куда были вовлечены уже около пяти-шести мужиков, раздался выстрел. Алка резко встала.
– Сейчас Кощея порешат, пошли… – И рванула к сваре. Ася дернулась за ней.
В середине месива лежал Кощей с разбитым лицом, вокруг мялись плотные и лысые братки.
– Вы че, его убили? – завопила Алка.
– Да не, пуганули только, а ты кто, толстуха?
– Невеста его. Много должен?
– А ты че, хочешь за него отработать? – Браток схватил Алку за руку.
– Оставь ее! – заорала Ася.
– А тебе чего, ушастая?
– Бутылочку воды продайте. После рыбы пить хочется. – Ася дебильно улыбнулась.
– После рыбы пивка надо пить. – Обстановка постепенно разряжалась, Кощей завозился, начал вставать на четвереньки.
– Поехали, девки, с нами, все будет – и водичка, и водочка.
– Да не, в другой раз. – Ася резко толкнула Алку, и одномоментно они дали деру в сторону жилых домов, благо знали в своем районе каждую тропинку и укрытие.
– Смотри, как бегут, – рыгнул один из свары. – Одна такая цок-цок-цок – стройняга, а другая тыц-тыц-тыц – пышечка волшебная. Догоним? Чур, мне толстуху.
– Да не, поехали, потом отловим как-нибудь, – сплюнул другой, и толпа села в новенькую «шестерку», оставив Кощея корчиться на пыльном асфальте.
"
"– Слышь, Алка, я зареклась с тобой ввязываться в приключения. – Они добежали до небольшого дворика, спрятались под балконом первого этажа и, тяжело дыша, включили кран, торчащий из бойницы подвального помещения. Зажурчала ржавая струйка воды. Ася умыла лицо, подождала, пока сольется ржавчина и, сложившись в три погибели, припала губами к крану, сильно вывернув голову набок. Напилась, подпустила подругу. Алка смешно встала на четвереньки и тоже впилась в кран накрашенным ртом.
Ася захохотала. Алка стояла, как корова у водопоя, и, захлебываясь, тоже давилась смехом.
Асе почему-то вспомнилось, как однажды Марья Ильинична жаловалась на внучку:
– Ась, ну представляешь, открываю я комнату, а она стоит на четвереньках перед этим кобелем с автозаправки – домой привела, представляешь? Стоит и ртом это его хозяйство трогает! И, главное, делает все это под образа́ми гардемарина вашего гребаного, которым она все обои засрала.
