– У тебя их просто не было, правда? Ты просто наплевала на всех и не делала домашнее задание. Потому что особенная, да? Тебе все можно: ходить на красный свет, стоять под стрелой без каски? – Асин голос набирал обороты.
– Че такое «под стрелой»?
– На стройке под краном с огромной плитой, которая может тебя прибить!
– Че за хрень ты несешь, мам? Че ты заводишься? Скандала хочешь? Мало тебе того, что папу довела, хочешь и меня довести?
Никуся всегда била под дых коротким железным хуком.
В ванной комнате что-то зашипело и донеслась отборная матерная брань.
Ася кинулась к сантехнику, но в дверях ванной ее сбила струя воды, которая рвалась в коридор ополоумевшим зверем.
– Кран сорвало, твою мать, – орал где-то в глубине сантехник. – Какой дурак тут устанавливал краны!
Ася беспомощно заметалась, схватила на руки кошек, закричала Никусе прятаться в дальней комнате. Холодная вода по ее джинсам ползла вверх, противно морозя лодыжки. Снова раздался грохот, вой, потом что-то крякнуло, и водопад остановился, превратившись в неспешную реку.
– Что вы наделали?! – в слезах закричала она мужику.
– Перекрыл водоснабжение. Сейчас пойду и отключу стояк.
– Вы разбили мне плитку! – Ася колотилась в отчаянии, увидев паутиной треснутый декор с пингвинами, который они с десяток лет назад любовно выбирали с Нехорошевым.
– Да тут бы вообще все смыло на хер, какая к черту плитка? – орал сантехник, пробираясь к выходной двери.
Ася стояла в оцепенении. Она взяла ведро и начала черпать воду, сливая ее в унитаз.
Ноги ломило от холодной воды, спина, с которой она только две недели назад сняла корсет, не гнулась. В дальней комнате раздался вопль Ники. Ася кинулась к ней.
– Пошли черпать воду, нас затопило! – закричала Ася ревущей в голос дочери.
– Да меня Рома бросил! – визжала Никуся. – Какая к черту вода! Он мне написал, что больше не хочет меня видеть! Я не хочу жи-и-ить!
Одуревшая Ася вернулась в коридор, изолировав кошек, и продолжила неравный бой со стихией.
Телефоны и дверной звонок разрывались. Видимо, очнулись соседи, которых тоже затопило. Она зажмурила глаза и мысленно повторяла: «Хуже уже не будет. Я выдержу. Хуже не будет».
Через три часа вода была вычерпана и вылизана тряпкой, полы блестели, напитавшись сыростью, кран издавал немой стон, искупаться было негде. Зареванная Ника прошла в кухню за чаем и виновато посмотрела на Асю:
– Рома извинился…
– Жизнь налаживается, – отрешенно ответила Ася.
