Юра посадил Асю на заляпанный стул, а сам запрыгнул с ногами на диван напротив, демонстрируя свои дивные грязные ступни с длинными пальцами. Пока он раскладывал колоду Таро, из коридора вошла пушистая трехцветная кошка и начала тереться об Асины лодыжки.
– Дульсинея вас приняла, – заметил колдун.
– Меня все кошки принимают.
– Вообще не умеет делать зло, что ли? – спросил Юра кого-то, перекладывая карты с места на место.
– Это вы мне? – уточнила Ася.
– Нет, не вам, – не поднимая глаз, ответил колдун.
Он сделал еще несколько манипуляций с картами и вздохнул:
– Ну нет, так не интересно.
– Что именно?
– Я сейчас в четвертом перевоплощении, встречаю вас в каждой жизни.
– И что?
– И ничего.
– Все такая же дура?
– Практически.
– Что же делать?
– Ничего вы уже не сделаете. Броди́те и дальше по своим тропинкам."
"– Да, блин, мне больно! У меня все плохо: с работой, с личной жизнью, со здоровьем! Что ваши карты, черт побери, говорят! – не выдержала Ася.
– Ничего не говорят, – улыбнулся колдун.
– Да сделайте что-нибудь! – взмолилась она.
– Могу сделать вам остуду на свином сердце.
– Зачем?
– Ну, перестанете любить своего придурка-мужа, вам полегчает.
– Это карты говорят?
– Это я вам говорю. Купите на рынке свиное сердце, приносите вместе с фотографией мужа. Я сделаю обряд, потом вы закопаете сердце в землю. Пять тысяч. И все.
– Ничего я копать не буду, – отрезала Ася, вспомнив, как пялились на нее полусонные соседки, когда она зарывала грыжу.
– Тогда я вас больше не задерживаю, моя неприкаянная чистота.
Встретимся в следующем воплощении.
Разгневанная Ася села в машину. Денег было не жалко, Юра взял с нее чисто символически. Ей не хотелось ждать следующего воплощения, ей хотелось успеть пожить еще на этом веку. Но, видимо, даже карты колдуна не сулили никаких перспектив.
Глава 40
Нехорошев по привычке листал в компьютере календарь с памятными датами. Он работал в желтом ток-шоу редактором, и самым муторным делом было искать информационные поводы для ежедневной программы.
Конец зимы обычно знаменовался хлопотами: у Аси был день рождения, и он долгие годы придумывал подарок и сам составлял букеты. Ася любила ирисы, и он, долго простаивая в цветочных магазинах, вплетал в разноцветную и пеструю канву из маленьких хризантем, садовых розочек и прочей мелюзги ирисовые головы. Цветочницы цокали языком, хвалили его за безупречный вкус. Он оставлял им щедрые чаевые. Сегодня снова был Асин день рождения. Нехорошев маялся, не находил себе места.
