– Откуда ты знаешь? – встрепенулась Дарья Сергеевна.
– Это было в Протуркино, я делала передачу об этом. Там еще по озеру плавали расстрелянные лебеди – красное на белом… И разорванный пулей медвежонок лежал рядом с убитой девчушкой. – Ася закрыла ладонями мокрое лицо.
– Так вон он, тот медвежонок. – Дарья Сергеевна кивнула в сторону стеклянной консоли с вазой в стиле Тиффани, в которой благоухал букет свежих цветов. – Мама моя подобрала его и зашила… С тех пор он всегда со мной.
Ася подошла к столику и взяла в руки тяжелую игрушку.
Медведь был набит опилками, крупные выцветшие стежки на животе стянули огромную рану. Затхлый запах старой материи сплетался в единый аккорд с подсохшим клеем БФ-6.
– Мы отдавали его в реставрацию, – всхлипнула Дарья Сергеевна. – Но мамины швы я попросила сохранить…
Обе заревели. Обнялись. Сроднились. Асе казалось, что нимб над головой Дарьи Сергеевны осветил ее жизнь совершенно новым прожектором. Она приняла эту благодать, и катарсическая волна побежала по телу, поднимаясь от пяток к ушам.
– Ну да ладно, хватит на сегодня. – Нимб Дарьи Сергеевны погас, как от щелчка выключателя. – Иди, давай. Приходи в пятницу. Или в субботу. Позвони, в общем.
В прихожей Дарья Сергеевна всплеснула руками:
– Торт забыла!
– Я не возьму его обратно.
Но Славочкина мать всунула в проем двери уходящей Асе круглую коробку с оранжевой лентой.
Ася приходила к ней трижды. Записала девять часов порой удивительно стройного, порой совершенно нелогичного и сбивчивого рассказа.
Всякий раз приходилось держать экзамен на знание Славочкиных достижений (Ася переслушала множество его концертов в ЮтьЮбе), всякий раз нужно было мучительно разворачивать разговор, следуя логике повествования, всякий раз она уходила домой с двояким чувством. С одной стороны, это была победа – ведь старая ведьма волей-неволей вынимала из своего нутра запекшиеся в крови и слезах воспоминания, с другой – полное опустошение.
Дарья Сергеевна высасывала из нее все соки, обгладывала до костей. Во время последней встречи Асе казалось, они съели вместе семь пудов соли, были уже настолько близки, что она могла подхватить любой отрывок, всплывший в памяти у Дарьи Сергеевны, добавляя: «А, это тот Толик, который не вернулся с фронта». Или: «Это в те годы, когда ваша мама работала на заводе взрывчатых веществ». – «Да, да, – отзывалась Дарья Сергеевна.
