Он разговаривал механическим голосом человека, который не сумел заглушить горе и очнулся в исходной точке боли.
– Я потерял его, Славец, – безжизненно сказал он.
– Это потеря и для меня, поверь.
– Ты не понял. Я потерял его, когда пошел хоронить. В лесу. Сел на корягу, поставил рядом переноску с телом. Выпил. Заснул. Проснулся, а ничего нет: ни коряги, ни переноски.
– Ты что, идиот?
– Да.
– Ты потерял мертвого кота?
– Потерял.
– Какой же ты кретин,– выдохнул Славочка.
– Я искал его сутки. Наверное, его украли, – трагично произнес Костик.
– Украли дохлого кота, дебил? Кто?!
– Может, инопланетяне. Может, Господь Бог забрал его к себе…
– Вместе с переноской? В каком лесу ты его потерял?
– Я не помню. Где-то в Лосином Острове.
Славочка застонал. Ничего нелепее он не мог бы себе придумать. Костик вновь ворвался в его жизнь с очередной порцией бреда, который невозможно было ни осознать, ни исправить. Он рушил выстроенные городки Славочкиного миропонимания какой-то неуправляемой шальной битой.
Крыть было нечем.
– Иди к черту, не хочу тебя слышать, – слабым голосом произнес Славочка и швырнул трубку на диван.
Подошла Дарья Сергеевна, с тяжелой одышкой села рядом, обняла его за плечи. Он положил голову ей на руку. Рука была натруженной, раздутой и пахла «Ариэлем «горная свежесть».
– Мамуль, опять стираешь в тазике? А машинка на что? А Гуля-домработница? Запретил же врач наклоняться.
– Да не умеют они стирать твои рубашки. Ни Гуля бестолковая, ни машинка твоя. Без души они это делают.
Как будто не для тебя, сыночки моего.
– Мама… – Славочка поцеловал ее волосы.
Он страшно боялся ее потерять. Она как-то быстро сдала за последние пять лет, вены на кистях и стопах скрутились в корявые узлы, статная спина набрякла, нависла над тяжелым тазом. Ходила она вразвалку, как утка, садилась, хватаясь за спинки стульев и боковины диванов. Больше всего его пугало, что несчастье произойдет, когда он будет за рубежом, на гастролях, и не сможет сию секунду пересечь моря и океаны, чтобы подставить ей плечо, схватить за руку.
Так же, как случилось с отцом. Весть о его внезапной кончине догнала Славочку в Америке. Позвонила Катюша и, рыдая, сообщила, что папу нашли мертвым в своей квартире. Лежал около трех дней, пока не спохватились на работе. Сердечный приступ. Славочка не успел с ним попрощаться. Тело кремировали на следующее утро. Даже если бы он вылетел из Лос-Анджелеса в ту же секунду, нарушив контракт, то все равно бы не успел.
