Потому что белый - это скучно.
Я слушаю, высказываю свои соображения, когда они есть, пока, наконец, мы не заканчиваем разговор на кухне.
Честно говоря, это была одна из моих любимых комнат. В ней я так живо представляла себе, как мы вместе готовим ужин и смеемся, когда я дразню его за мытье посуды. Даже сейчас я вижу это. И мне это нужно больше, чем воздух, которым я дышу.
— Я не могу поверить, что это твой дом, — говорю я ему.
Он подходит ближе, и мои бедра оказываются прижатыми к острову.
— Поверь в это, детка.
Это все мое. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. — И я планирую поклоняться твоему телу на каждом... гребаном... дюйме этого дома. Начиная прямо здесь.
Его рука скользит вверх по моим шортам и сдвигает трусики в сторону. Он сгибает пальцы и переходит прямо к моему клитору, натирая его круговыми движениями, словно его единственное намерение - заставить меня кончить как можно быстрее.
— Черт, — тихо стону я.
Он откидывает голову назад и смотрит на меня. — Мы не прячемся здесь, детка.
В этом месте больше никого нет. Здесь только мы. И я хочу услышать твои крики.
Наслаждение нарастает внутри меня. От его слов, от ощущения его умелых пальцев, от того, как он наблюдает за мной. И когда моя голова откидывается назад, и я перестаю сдерживать себя, он ухмыляется.
— Вот так, — говорит он мне. — Вот это моя хорошая девочка.
Его руки перемещаются к моим бедрам, и он быстро раздевает меня, словно в отчаянии. Он обхватывает меня за талию и усаживает на остров. От ощущения холодного гранита я взвизгиваю, но тепло его взгляда согревает меня до такой степени, что мне становится все равно.
Он опускается на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. — Посмотрим, насколько громкой ты можешь быть.
Он не дразнится, а сразу же ныряет в меня, вылизывая мою киску и посасывая клитор. Я откидываюсь назад и обхватываю себя руками, пока он так искусно пожирает меня, что я уже на пределе. Он вцепился в кожу на моих бедрах, притягивая меня ближе, как будто не может насытиться.
Ему нужно все. Каждая частичка моего удовольствия принадлежит ему, и он не остановится, пока не получит ее.
Когда он вводит в меня два пальца, я перемещаю одну руку на его затылок и хватаю его за волосы. Он рычит в меня, а я притягиваю его ближе, позволяя звукам моих стонов заполнить комнату. Больше ничего не существует. Только он и я, и то, как он сосет мой клитор, пока я сижу на острове, на котором, как я представляла, мы готовим ужин.
Я не думаю, что он блефовал.
