— Что за человек записывает, как его брату надирают задницу, вместо того чтобы помочь ему?
— Тот, кто знает, что Кэм играет на руку Айзеку, — отвечаю я. — Они оба отморозки. Они точно знали, что делали.
— Похоже, так оно и есть, — соглашается со мной Монти. — Ну, для начала, из того, что я знаю о правовой системе, наша первая цель - выпустить Кэма под залог. Как обстоят дела с его адвокатом?
Лейкин пожимает плечами. — Нормально, но не очень. Мои родители не могут позволить себе лучшего, и они все еще выплачивают судебные издержки по его предыдущему делу.
— Ладно, хорошо... — Монти достал из кармана телефон. — Прежде всего, я попрошу адвоката моего отца взяться за его дело. Я позабочусь о том, чтобы его гонорар был оплачен, так что тебе не придется об этом беспокоиться. Он должен быть в состоянии добиться того, чтобы Кэма выпустили под залог, но нужны ли вам деньги и на это?
— Нет, — отвечаю я, прежде чем Лейкин успевает ответить. — Я позабочусь о внесении залога.
Вчера вечером риелтор сообщила мне, что владельцы дома приняли мое предложение, но необходимо провести проверку и сделать все необходимое, прежде чем мне придется платить за него.
Надеюсь, этого времени хватит, чтобы разобраться с этим дерьмом. А если нет, то будут и другие дома.
— Хорошо, — говорит он. — Я займусь этим и буду держать тебя в курсе. Я знаю, что это трудно, но просто не высовывайтесь и постарайтесь не попадать в другие неприятности. Я позабочусь о том, чтобы он поскорее вернулся домой.
Лейкин вздохнула с облегчением.
— Спасибо, Монти. Правда. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.
Он улыбается ей так, что мне хочется его вырубить. — Это самое меньшее, что я мог сделать. Я рад, что у вас все получилось.
— Не сомневаюсь, — бормочу я себе под нос, и Лейкин легонько шлепает меня.
— Еще раз спасибо, — говорит ему Мали. — Я провожу тебя до машины.
Когда они уходят, Лейкин поворачивается ко мне и выглядит недовольной.
— Что? — возмущенно спрашиваю я. — Я ненавижу этого парня.
— Я знаю, что ненавидишь, но неужели тебе обязательно быть таким ослом? — язвит она.
— Он может быть нашей единственной надеждой на то, что Кэм не попадет в тюрьму на ближайшие несколько лет.
Я молчу, но не потому, что не согласен с ней, а потому, что согласен. Нет ничего более ненавистного, чем тот факт, что нам пришлось обратиться за помощью к Монти. Я ничего не могу сделать, а он может. Ей нужен был герой, а я не мог им быть. Она вынуждена обратиться к Монти, чтобы он спас ее.
