— И я бы не променял это ни на что, черт возьми!
Усмехнувшись, я кладу руку на бедро. — Давай не будем обманывать себя здесь. Мы с тобой поженились по двум совершенно разным причинам. Я, потому что я была влюблена в тебя годами, а ты, потому что секс слишком хорош. Как Кэм назвал это? Киска по требованию?
Это удар ниже пояса, в котором, я знаю, нет правды, но он попадает точно в цель. Он встает и направляется ко мне, выглядя одновременно сердитым и обиженным. Я высоко держу голову, когда он стоит передо мной.
— Давай проясним одну вещь, — рычит он.
— Есть много вещей, которые я готов терпеть, но ты подвергаешь сомнению мои чувства к тебе, и острая необходимость провести остаток моей жизни, просыпаясь рядом с тобой, не одна из них.
Мы двое стоим там, оба в ярости, но и оба так чертовски напуганы. И когда он, наконец, хватает меня сзади за шею и притягивает к себе для поцелуя, столь же отчаянного, сколь и грубого, я возвращаюсь ко всему, чем он является.
Мои руки хватаются за его футболку, пытаясь притянуть его как можно ближе, пока его язык переплетается с моим собственным.
Он отводит меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к стене, и засовывает руку мне за пояс. Никаких поддразниваний, поскольку его пальцы сразу же ложатся на мой клитор.
Я со стоном откидываю голову назад. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был у меня таким. Слишком давно мы не позволяли друг другу забывать об окружающем мире и просто существовали в нашем собственном маленьком пузыре.
— Вот и все, детка, — тихо говорит он.
— Ты моя хорошая девочка, не так ли?
— Да, — выдыхаю я.
Его губы прижимаются к моей шее, пока его пальцы творят свое волшебство. Может быть, это то, что нам было нужно — выместить наше разочарование друг на друге и испытать ту искру, которая у нас всегда была.
— Останься здесь, со мной, — говорит он мне. — Покажи мне, какой хорошей девочкой ты можешь быть. Давай ляжем в постель и останемся там на весь день.
Просто так, как будто на мою голову выливают ведро ледяной воды.
Я хватаю его за запястье и вытаскиваю его руку из-под своих джинсов, отталкивая его. Он никогда не использовал секс как инструмент против меня, и я никогда не думала, что он это сделает, до этого момента.
И, судя по выражению его глаз, он знает, что облажался.
— Лейкин, — пытается он.
Но я показываю на него пальцем, когда он пытается шагнуть ко мне. — Не надо!
Моя кровь вскипает, когда я смотрю на него, и он выглядит совершенно побежденным, когда вздыхает.
