— Ты можешь не шевелиться? — раздраженно говорю я.
Он отворачивает голову и отталкивает мои руки. — Нет. Мне все равно, как сильно я истекаю кровью. Ты не будешь засовывать мне в нос тампоны.
Я вздыхаю. — Ладно. Истекай кровью и позволь Айзеку приписать себе заслугу за твое убийство. Это твой выбор.
Его взгляд почему-то кажется более интенсивным, когда он смешивается с медленно увеличивающимися черно-синими пятнами под глазами. Прежде чем он успевает ответить, входная дверь открывается и закрывается, и в доме раздается голос его мамы.
— Эйч? — зовет она.
— Здесь, — отвечаю я за него, и от его взгляда я закатываю глаза. — Она бы все равно узнала. И она медсестра. Она может тебе помочь.
Его мама поворачивает за угол и замирает. — Боже мой, выглядит так, будто здесь произошла резня.
Хейс бормочет что-то о том, что она - королева драмы, но я не могу сказать, что не согласна с ней. В раковине повсюду валяются окровавленные салфетки, а низ его рубашки в беспорядке после поездки домой. Я сказала ему, что он должен был позволить тренеру позаботиться об этом на катке, но он утверждает, что не понимал, насколько сильно кровоточит, пока не поехал домой.
Это означает, что «моя гордость слишком велика, чтобы позволить Айзеку узнать, что он причинил вред».
Когда я отхожу в сторону, чтобы его мама могла встать перед ним, она слегка проводит пальцами по бокам его носа. Его глаза зажмуриваются, и он хнычет.
Да, определенно сломан.
Она говорит ему: «Ничего страшного, но он сломан», и я бросаю на него взгляд «я же тебе говорила».
— Не хочешь рассказать мне, как это произошло?
— Просто хоккейные штучки, — пытается он, но она достаточно хорошо его знает, чтобы не купиться на это.
— Попробуйте еще раз.
Хейс выдыхает через рот, пока она пытается остановить кровотечение. — Я получил удар локтем в лицо.
— Потому что... — Я нажимаю, получая взгляд, который говорит мне, что я, вероятно, заплачу за это позже.
— Я метко бросил шайбу в его «нет-нет» зону.
Я фыркаю от его слов, и мой смех постепенно усиливается, когда я понимаю, что это было сделано для его мамы.
Вокруг его друзей? Сексуальный, блядь, засранец. Рядом с мамой? Ангельский маменькин сынок.
— Снимай свою футболку, — наставляет она его. — Теперь это мусор.
Он хнычет. — Это одна из моих любимых футболок!
— Ну, ты должен был подумать об этом, прежде чем запустить шайбу в нижнюю часть тела своего товарища по команде. Теперь она выглядит как деталь с места преступления.
