И вот однажды, когда денег не осталось, я продала самое дорогое, что было на моей руке — бриллиантовое кольцо Демида. Мне кажется, вместе с ним, я продала и наши отношения. Вскоре, он нашёл меня, понял обо всем без слов, наверное, по моему состоянию. Забрал домой, а когда узнал, что я продала все, что было так важно для нас двоих, плюнул мне в лицо и вышвырнул за дверь. Прям, как мама когда-то, но только в этот раз заслуженно.
Делает глоток воды, проверяет меня на эмоции и, увидев мои шокированные глаза, с болью улыбается.
— Не знаю, чтобы было со мной сейчас, если бы в подъезде я не столкнулась с Роландом. В истерике, в слезах, я все ему рассказала. Мне было так стыдно, так стыдно. Они подарили мне вторую жизнь, а я её нещадно про*бала, — произносит голосом, наполненным отвращением к самой себе. — В итоге, Роланд, а вместе с ним и братство, подарили мне мою третью жизнь. Лечилась я дольше, сложнее, больнее, но я хотела этого, как никогда раньше. Я мечтала появится перед Демидом здоровой, попросить прощение за все.
Хотела хотя бы ещё раз признаться ему в любви. Я должна была хотя бы ради этого прийти в себя. Когда я вернулась, я сразу сменила имя и оборвала все связи с людьми, которые даже косвенно были связаны с наркотиками. Прошёл год, каждый месяц, неизвестно в какой день, ко мне приезжают Роланд или Эрик и везут меня сдавать анализы. Я не знаю, чем я обязана такой заботе братства, но сейчас я ценю это совсем на другом уровне. И предать их уже не смогу. Я для себя давно решила, что если однажды меня вновь потянет уколоться, я просто убью себя.
Ибо простить себя в третий раз я буду не в состоянии.
От последних её слов мурашки по коже. Смотрю на неё и поверить не могу, что эта красивая, яркая девушка когда-то была наркоманкой. Мне всегда от чего-то казалось, что Крис — золотой ребёнок, которого жизнь всегда носила на руках.
— Мы ссорились сегодня весь день, сходя с ума от ревности. А в конце, он сорвался и высказал все, что копилось у него с той самой ночи, когда он выставил меня за дверь.
А в конце просто добавил: ""Я не скрываю, что люблю тебя. Но будь проклята эта любовь"". Развернулся и ушёл. Лучше бы ударил, плюнул в лицо, оскорбил последними словами, нежели сказал, что любит. Мне больно не за себя, нет, сейчас мне больно за него. Я плакала потому что впервые пережила свою наркоманию его глазами. Глазами человека, у которого на глазах ""умирал"" любимый человек.
Когда она заканчивает свою речь, я тянусь рукой к ее руке и сжимаю в кулаке.
