— Приди в себя, ты что себе позволяешь?
— Я ненавижу падких, — подходит так близко, что я затаиваю воздух в лёгких. — Демид, теперь Ратмир, завтра будет Эрик?
— А послезавтра ты, — саркастично заканчиваю список. — Какое тебе дело?
— В таком случае, тебе не место среди нас, — игнорирует мой вопрос.
— Ох, прости! — усмехаюсь в лицо. — Забыла, что рядом с вами только святые!
— Рядом с нами люди достойные, с принципами.
— Позволь спросить, с чего ты взял, что между мной и Демидом что-то было или есть, и почему я не могу положить глаз на Ратмира? Или ты так проявляешь свою ревность? — разогнавшись, понимаю, что теперь не остановлюсь.
— Ревность не ко мне, нет — нет, ревность к ним. И зависть ко мне, что мне дозволено ими наслаждаться, — улыбаюсь, пытаясь вывести его из себя
Он лишь хмурит брови, не понимая, на что я намекаю. А мне становится все веселее.
— Раз ты человек чести и принципов, так признайся честно о своей нетрадиционной ориентации. Может повезёт, и ты будешь пользоваться неплохим спросом среди себе подобных.
Несколько секунд он смотрит на меня, как на умалишённую. А потом на его лице появляется хищная улыбка, и он резко оказывается рядом со мной, вдавливая телом к стене. Схватив одной рукой меня за талию, второй сжимает шею.
Слишком жарко. Слишком душно. И я не о погоде.
— Значит, я по части мальчиков? — шепчет, улыбаясь краем губы.
— Я ошибаюсь? — нервно сглатываю.
Если голубые влияют на женское тело именно так, то дайте мне троих.
— То есть, мужчины, которым ты неинтересна, автоматически становятся пид*рами? — насмехается, сжимая сильнее пальцы на шее.
Сумасшедшая. Как я только решилась сказать такое Роланду? Понятия не имею. Не могу ничего сказать в ответ. Отмалчиваюсь, а взгляд плавно спадает вниз к его губам.
«Хочу» — отбивает в голове. И я всеми силами стараюсь избавиться от этого желания, понимая, что в данную секунду Роланд читает меня, как открытую книгу.
— Отвечай, — шипит и наслаждается моим видом загнанного в угол мышонка.
— Допустим, — прорезается голос.
— Либо слепой, либо голуб…
Не даёт договорить. Резко притягивает мое лицо к себе и впивается губами в губы.
Взрыв атомной бомбы ничто, по сравнению с тем, что происходит сейчас со мной. Задыхаюсь, потому что забываю, как дышать. Забываю, где я, кто я. Забываю обо всем. Этот поцелуй будет похлеще любого секса. И если так, то какой же с ним может быть секс? От этой мысли, тело бросает в жар!
Все заканчивается так же неожиданно, как и начинается.
