— Прости, что пришлось просить выходить сюда, — она протягивает руку к моему лицу, слегка поглаживает щеку, нежно смотря в глаза, а после быстро отстраняется, зная, какой дискомфорт мне приносят нежные прикосновения.
И кто бы мог подумать, что ещё совсем недавно, я каждый вечер тянулась в родительские объятия, чтобы в очередной раз сказать им, как я их люблю. А сейчас избегаю любого тактильного контакта с ними, требуя к себе более строгого отношения. Я не могу позволить им любить себя, хотя и нуждаюсь в этом, как никогда раньше.
Но я чувствую себя грязной и недостойной этого, поэтому отталкиваю.
— Какие глупости, мам, — закатываю глаза и надеваю на себя фартук. — И, кстати, я очень рада, что твои кулинарные навыки оценили по достоинству в этом доме!
— Я тоже этому рада, — широко улыбается, а после направляется к выходу. — Сейчас подойдёт Тереза и поможет тебе во всем разобраться, а мне уже пора бежать.
Киваю ей в знак понимания, и она выходит.
День кажется долгим и загруженным.
Только к полуночи все работники кухни освобождаются, и я вместе с ними.
В помещение входит мужчина лет пятидесяти. По реакции вокруг понимаю, что это хозяин дома. Интеллигентный и, для своих лет, красивый мужчина. Он раздает премиальные в конвертах всему персоналу, а, подойдя ко мне, останавливается и начинает разглядывать.
— Мария, это ваша дочь? — интересуется у мамы, но не сводит с меня глаз.
— Да, — с лёгким волнением отвечает она.
Он молча изучает мое лицо, а после продолжает:
— Очень похожа на мать.
Как вас зовут? — обращается ко мне.
Кажется, мужчина слеп, раз видит нашу с мамой схожесть, ведь мы с ней совсем разные. Говорят, я точная копия бабушки, но мне, к сожалению, не довелось с ней увидеться и убедиться в этом.
— Медея.
— Очень приятно, Медея, — улыбается, протягивая мне конверт. — Ренат Янович, — представляется в ответ.
— Взаимно, — отвечаю без каких-либо эмоций и принимаю деньги.
Мужчина проходит дальше, а я обращаю своё внимание на маму, которая встревожено глядит ему вслед.
И что могло её так взволновать?
Как только Ренат Янович покидает помещение, все садятся за поздний ужин, а я двигаюсь к выходу, чтобы покурить.
На дворе уже далеко за полночь, но по ту сторону двора до сих пор слышатся разговоры самых стойких гостей. Заметив расположенный на маленьком закутке диван, от радости блаженно закатываю глаза и удобно устраиваюсь на нем. Достаю сигарету, зажигаю и делаю долгожданную затяжку.
