Более напористый мужчина, по имени Михаил, пытается узнать, кто я такая и кого прикрываю. Естественно, они подозревают меня в том, что я помогла незаконно пересечь границу другому водителю спортивного автомобиля, который вскоре скрылся от властей. Я же утверждаю, что понятия не имею, о ком идёт речь, и продолжаю рассказывать им одну и ту же историю про козла-бывшего.
Когда терпение Михаила лопается, он встаёт с места и начинает вести диалог уже в более грубой форме, получая в ответ лишь смешки и весёлый лепет блондинки.
— В последний раз спрашиваю, с какой целью ты затеяла эту игру? — обходит стол и подходит ко мне, нервно скрепя зубами.
— А я в последний раз отвечаю, что решила разозлить бывшего. Но вы, судя по всему, оглохли на оба уха.
Ярость в его глазах вспыхивает за секунды, а терпению, кажется, приходит конец. Он хватает меня за волосы и, стянув их назад, неожиданным резким движением бьет меня лицом об стол. Гулкое ""Ай"" сливается с адской болью в голове. Почувствовав привкус крови во рту, рефлекторно вскакиваю с места, чтобы вцепиться в лицо мерзавца, посмевшего поднять на меня руку, но этим приношу себе лишь ещё одну порцию боли.
Звонкий лязг цепей от наручников на моих руках, прикреплённых к столу, не дают мне этого сделать, оставляя на запястье кровавые царапины.
— Ты с ума сошёл? Отойди от неё, — сквозь треск в голове доносится голос второго следователя.
— Ты ж понимаешь, что она лжёт.
— Нет никаких доказательств! И не забывай, она девушка!"
"Жмурясь от головокружения, сажусь обратно на стул.
Сквозь пелену в глазах, вижу, как второй следователь Виктор старается спокойно вывести Михаила за дверь, но я не могу оставить удар без ответа.
— Таким трусам, как ты, нужно плевать в лицо, а не погоны выдавать, — цежу, выплевывая сгусток со рта.
Вид крови с рассеченной губы заводит ещё сильнее. Резко поднимаю голову на мужчин, чтобы добавить ещё пару ""ласковых"" слов, но Михаил, освободившись из захвата коллеги, подлетает ко мне и хватает за шкирку.
— С*ка, что ты сказала? — тычет носом прямо в лицо.
Неприятный смешанный запах сигарет, фаст фуда и жареных блинов бьет по носу и я, скорчившись от отвращения, повторяю громче прежнего:
— Говорю же, оглох!
Только договариваю фразу, как получаю сильнейшую пощёчину. Наверняка, сейчас отпечаток жирной ладони отображается яркой краской на моем лице, и это ещё сильнее выводит меня из себя. Боль заглушается злостью, и я перестаю контролировать себя.
