Поправляет одеяло Арианы, которая уже лежит с закрытыми глазами, но я вижу, что она ещё не спит. Когда подхожу ближе, мужчина, наконец, обращает на меня своё внимание и, отложив книгу на прикроватную тумбу, встаёт на ноги.
— Спасибо, что остался, — поблагодарив, вновь бросаю взгляд на дочь.
Хитрая, не спит, но не открывает глаз.
Замечаю, как его взгляд падает на мои мокрые волосы и голые плечи. В мужских глазах вспыхивает огонь, и я не могу сдержать улыбки от этого приятного импульса, что ласкает мое сознание и тело.
Он хочет меня, так же, как и я — наперекор рассудку.
Он хватает меня за край полотенца и притягивает к себе. Пальцами скользит вниз по шее, спускается к груди. Я стою, затаив дыхание и наблюдая лишь за его глазами. Увидев часть шрама меж грудей, он опускает полотенце чуть ниже и маняще улыбается, застыв на отпечатке, который когда-то сам и оставил на мне.
— Как молоды мы были, — касается шрама и возвращает нас на мгновение в тот самый вечер, когда он появился на мне.
— Кто-то был глуп, кто-то вспыльчив, — грустно улыбаюсь.
— От того, наверное, после нас осталось столько шрамов. Но этот — самый красивый.
— Почему? — отпускает меня, но продолжает стоять близко.
— Он единственный находится на теле.
Молчит в ответ, только сейчас до него доходит, что я говорила о душевных ранах. Вновь касается оголенной кожи.
— Мы не одни, Роланд, — шепчу, напоминая об этом нам обоим.
— Она спит, а я ничего не делаю.
Ничего. Лишь играет с моим телом, душой и разумом.
— Спокойной ночи, — говорит тихо, проводит рукой вверх, сжимает пальцы на шеи и быстро отпускает.
А я стою неподвижно и упиваюсь им, не сразу осознав, что он уже скрылся за дверью.
Прихожу в себя, раздеваюсь, надеваю его футболку и забираюсь под одеяло к дочери.
— Он ушёл, — шепчу ей, видя, что она до сих пор не спит.
Она открывает глаза, смущенно улыбается.
— Почему притворялась спящей? Тебе не нравится Роланд? — ласково касаюсь её лица и поглаживаю подушкой большого пальца нежную кожу.
Она отрицательно качает головой.
— Тогда зачем закрыла глаза? — спрашиваю ещё тише.
— Когда я не сплю, вы не разговариваете. Разве с другом можно так много молчать?
Она лишает меня дара речи. Я смотрю на неё удивлёнными глазами и не могу поверить, что мой трехлетний ребёнок заявляет мне о таких вещах.
— Когда дядя Роли говорит с тобой, ты становишься такой красивой, мама. Улыбаешься много. Мне это нравится.
Она следует моему примеру и тянется двумя руками к моему лицу.
