Он ничего не отвечает, хочет пройти дальше, очевидно, направляясь к сестре, которая продолжает своё великолепное исполнение.
— Она вернула меня в прошлое, — зачем-то произношу вслух. Он останавливается, а я, сделав небольшую паузу, спрашиваю: — Это паршиво?
— Возвращаться в прошлое? — разворачивается и снова смотрит мне в глаза.
— Нет, разочаровываться в тех, кем восхищался.
Я презираю себя. Хочу отрезать свой язык, чтобы больше никогда не оголять им свою душу, а после вскрыть грудную клетку и вырвать оттуда сердце, чтобы вовсе перестать что-то чувствовать.
— Почти то же, что и хоронить.
— Считаешь уместным сравнивать смерть с разочарованием?
Молчит, всем своим видом даёт понять, что его ответ очевиден.
Возможно, он прав. Отличие лишь в том, что смерть забирает тебя у всех, а разочарование — у конкретного человека.
— Мне жаль, что мы опошлили и изваляли в грязи безобидную детскую дружбу, — теперь уйти хочу я, понимая, что говорю слишком много лишнего, личного.
— У меня не было дружбы с тобой.
"
"На этих словах, мы разворачиваемся спинами к друг другу и хотим уйти: я — обратно в свою комнату, он — к сестре. Но на первом этаже раздаётся оглушительный звук входной двери, и женский крик заставляет нас остановиться, переглянуться и пройти к лестнице, чтобы понять, что происходит.
— Где Роланд? — кричит она. — Где он? Я должна с ним поговорить!
Роланд узнает голос и быстрым шагом направляется вниз, а я, подходя к ступеням, даже предположить не могла, с кем ещё меня решит столкнуть жизнь.
Зара стоит вся в слезах, держит в руках какие-то снимки и продолжает кричать. Всеми фибрами предчувствую беду, которая коснётся и меня.
Из гостиной выходят Ренат Янович с матерью и Осман.
— Что происходит? — интересуется женщина в возрасте.
— Бабушка, — увидев её, сквозь слезы, выдыхает Зара и, подойдя к ней, бросается в объятия. — Бабушка, ты ведь меня предупреждала. Вы все меня предупреждали.
— Что случилось? — сухой голос Роланда разворачивает женщину обратно.
Она смотрит на него, хочет что-то сказать, но, видимо, заметив мой силуэт, поднимает глаза наверх. И как только наши взгляды сталкиваются, она звереет пуще прежнего.
— Ты! — сквозь зубы рычит на меня. — Мразь, шлюха!
После её слов, все становится ясным как дважды два. Не нужно иметь много ума, чтобы догадаться, о чем она узнала.
— Так, для начала успокойся, — подходит к ней Роланд, берет за плечи, очевидно догадавшись о причине её истерики.
