И только сейчас понимаю, сколько горькой ответственности мы возложили на его плечи. Может Крис права? Может нам и не снилась та война, которую проживает Роланд в своей душе?
От чего-то хочется плакать вместе со Стеллой. Но я лишь стараюсь её успокоить. И когда она перестаёт плакать и благодарить меня за поддержку, я сажаю её в такси и возвращаюсь в бар."
"Не найдя Роланда в зале, иду к нему в кабинет. Стучусь, не дождавшись ответа, открываю дверь и, не увидев там никого, вхожу вовнутрь. Осмотрев помещение и весь второй этаж, которые нисколько не изменились и остались все в том же выдержанном и благородном стиле, я решаюсь на безумие.
Проверив ещё раз коридор на отсутствие Роланда и его помощников, я захожу обратно в кабинет и подхожу к его рабочему столу. Судорожно начинаю искать флешку, постоянно вслушиваясь в звуки, чтобы не пропустить Ханукаевские шаги. Открываю один шкафчик за другим, перебираю документы, раскрываю все папки, в надежде, что флешка может быть спрятана в одной из них. Но все четно.
Ясно, что Роланд не станет прятать нечто важное в открытом столе в открытом кабинете. И хоть я это понимаю, все равно отчаянно стараюсь найти хоть что-то, продолжая верить в свои собственные силы.
Услышав приближающиеся шаги, успеваю лишь привести в порядок документы и закрыть шкаф. Роланд входит в комнату и, увидев меня, сидящую за его столом, подозрительно прищуривается. Замечаю на его лице не остывшую злость.
— Ты что тут делаешь?
— Искала тебя, — встаю, подхожу к нему, — Хотела поговорить, — поправляю воротник его белой льняной рубашки.
Вижу, как его дыхание становится ровнее, взгляд, что был полон злости секунду назад, смягчается.
— Хотел бы я удивиться, что ты подслушала разговор, но не могу. В этом вся ты — всегда суёшь свой нос, куда не просят.
— Мы в этом с тобой так похожи, не так ли? — улыбаюсь, стараясь сгладить острые углы. Мне сейчас не до конфликтов.
Оторвав мои руки от себя, отходит, садится за стол и внимательно проходиться по нему глазами, будто проверяя все ли на месте.
Становится не по себе от подобного недоверия ко мне.
— Может, стоит поговорить с Лайлой? — начинаю осторожно разговор. Подхожу к нему, касаюсь лица. — Возможно, она боится обидеть тебя, поэтому не идёт на контакт с мамой?
Он замирает, глаза темнеют и, когда мне кажется, что последует очередной ураган, он меня удивляет — берет мою руку с лица, тянет к себе и сажает на колени.
— Объяснять, что это не твоё дело, смысла нет.
