И уже спустя минуту Лео успокаивается и весело тыкает вместе со мной пальцем в окно, смеётся и изредка смотрит на меня своими счастливыми заплаканными глазками.
Немного проигравшись с ним, я возвращаюсь к ребятам, сажусь за стол и сажаю ребёнка к себе на колени.
— Тебе идёт быть в роли матери, — заявляет Крис, искренне улыбаясь.
— А может она уже мать, — следом, с улыбкой на губах произносит Демид. — Смотри, как усмирила нашего мужичка.
Сердце замирает от услышанного, хотя и понимаю, что он шутит.
— Чтобы усмирить мужчину, не нужен опыт с детьми, — ухмыляюсь, стараясь скрыть волнение и страх перед проницательностью Роланда, который внимательно изучает меня.
Ведь от него никогда не ускользает смена моего настроения.
Мы весело сидим ещё около получаса, а потом Ханукаеву звонят, и он сообщает, что нам с ним пора выезжать в бар, где началась подготовка к съёмкам.
Я прощаюсь с Демидом и Крис, прижимая каждого так крепко, что есть сил, ведь понимаю, что это наша последняя встреча, и, возможно, мы больше никогда не увидимся с ними.
Прощаюсь с малышом Лео, мысленно желая ему беззаботного детства и светлого будущего. Я, правда, люблю эту семью особенной любовью. Я не нуждаюсь в их постоянном присутствии в моей жизни, но я нуждаюсь в их счастье, как в собственном.
Когда мы оказываемся с Роландом один на один в машине и проезжаем молча половину пути, я не удерживаюсь и, обернувшись к нему, спрашиваю:
— Не любишь детей?
— А должен? — спрашивает бесстрастно, взглянув мне в глаза.
— Нет. Но, получается, даже ребёнок не способен тебя умилить?
— А почему меня кто-то должен умилять? Тем более, чужой ребёнок.
— Чужой? Это ведь ребёнок твоего близкого друга.
— Не имеет значения.
— А собственный? — вырывается невольно.
— Ты думаешь я так глуп, чтобы заводить собственных детей? — его слова самыми острыми ножами вонзаются в сердце.
— Почему же глуп? — спрашиваю с трудом.
— Я умею учиться на чужих ошибках. С моей работой незачем создавать семью.
Отворачиваюсь к лобовому окну и, переведя взгляд на дорогу, стараюсь перевести дыхание.
— Ты прав. Таким людям, как ты, лучше не иметь родных. Ведь именно они становятся главными мишенями.
— Умнеешь на глазах, — произносит сухо, даже не посмотрев в мою сторону.
И я ведь согласна с ним — он сказал то, о чем я всегда думала, чем руководствовалась при решении держать дочь подальше от него. Но от чего-то на душе всё тяжелее и становится сложно дышать.
