— Приведу, — от твердости и уверенности его голоса зарождается любопытно.
— Что это значит?
— Это значит, что ты должна взять себя в руки и улететь отсюда!
— Я тебе все сказала. Если ты привёл меня сюда поговорить об этом, то разговор окончен!
— Что ты задумала, строптивая? — берет меня двумя руками за лицо, недоверчиво прищуривается, рассматривая и изучая дно в моих глазах. — Недели не прошло, как ты бежала от меня, как от смерти, а сейчас заявилась в мой дом, как ни в чем не бывало.
— Может, соскучилась по тебе? — натягиваю улыбку.
— В объятиях Майера? — ухмыляется.
— Одно другому не мешает.
Пасмурная погода, как и моё волнение, достигает своего апогея. Небо начинает покрывать землю и нас каплями дождя, но мы продолжаем стоять, не отрывая друг от друга взглядов. Мне не страшно промокнуть, страшнее сойти с ума от страха, что пожирает изнутри. Я бы счастлива не чувствовать ту слабость, которую испытывала перед ним в одиннадцать лет; которую испытывала в двадцать шесть; которую испытываю сейчас.
Но я чувствую. Как проклятая чувствую, как млею и растворяюсь в его руках, забывая всю ненависть и ярость, которые кипели в груди ещё пару часов назад. Наверное, в каждом сердце остаётся нечто губительное, что никогда не изменится, хоть ты тысячу раз его сломай и переделай.
— Хорошо, Медея, я сыграю в твою игру, — ехидно улыбнувшись, подушечкой большого пальца касается губ, издевательски медленно проводит по ним, изучая каждую трещину, а после выпивается в них поцелуем.
С уст вырывается стон от наслаждения.
Я и забыла, как бывает хорошо, когда тебя касается нужный мужчина.
Вспышка, и мысли уносят меня далеко в прошлое, к моим одиннадцати годам.
Я сидела на лавочке в лесу, а Роланд обрабатывал раны на моих коленях.
— Дядь Эрнест меня прибьёт. Я обещал вернуть тебя в целости и сохранности, — бросил укорительный взгляд на меня. — Я ведь сказал тебе, чтобы ты не ехала за мной по склону!
— Ну не злись, Роли, — отвечала весело, — Мне уже совсем не больно. Лучше скажи, вы надолго летите отдыхать?
— На месяц, — поднял взгляд, продолжая обрабатывать царапины на ноге.
— Будешь скучать? — я смутилась спонтанному вопросу, но, все-таки, положительно кивнула ему в ответ. — Я буду ещё сильнее.
От этих слов мурашки прошли по телу, а прикосновения его пальцев на моей коже вдруг приобрели новый оттенок, подарив гамму пугающих тогда чувств.
Он заметил моё смущение и улыбнулся шире, уже тогда наслаждаясь своей властью надо мной.
