Но лучше для него, если бы Дэн все же оказался идиотом, потому что каждая лишняя минута погони делала из меня сумасшедшего психопата, который шел по следу с маниакальной настойчивостью. Я жаждал крови и бойни. Я хотел запаха смерти и их агонии. Я желал видеть глаза. Ее глаза, когда поймаю и посмотрю в них. Страх. Панический ужас. Вот что я хотел сейчас. Диких криков боли. Рвать ее на части морально, физически. Уничтожать, убивать.
Мы уже взяли их след и теперь разделились, загоняя в ловушку. Окружая со всех сторон и сужая этот круг, заставляя беглецов идти к нам в руки.
Сейчас я курил сигарету и всматривался в сумрак леса. Оставалось только ждать, и я ждал. О, как я ждал. Мы уже взяли КПП, через которое эти двое хотели проскочить вместе с грузовиками, везущими доноров и продовольствие в Асфентус. Сейчас здесь стояли наши машины. В метре от границы, которая еще полчаса будет открыта, а потом комендантский час, который продлится ровно сутки. Их автомобиль я заметил сразу. Джип, выехавший из-за кромки леса, съехал на трассу.
Мы с Зоричем переглянулись.
— Ждать, — рявкнул я. — Не шевелиться. Пропускать машины.
Отбросил бычок щелчком пальцев и склонил голову к одному плечу, затем к другому. Я чувствовал уже не ярость, а ледяную ненависть. Палач выследил свои жертвы, и теперь они шли к нему прямо в руки.
Как только автомобиль поравнялся с КПП, Дэн резко дал по тормозам, почуял неладное. Но два мерседеса, визжа покрышками, заблокировали их с обеих сторон.
Серафим резко притормозил возле машины беглецов, и я молниеносно оказался возле джипа.
Наклонился к машине и спокойно, отчеканивая каждое слово, сказал:
— Марианна, лучше выходи сама.
Зло ухмыльнулся и бросил взгляд на Дэна, а потом на нее, дрожащую, перепуганную, загнанную:
— Давайте по-хорошему. Я дам вам этот шанс — не сдохнуть в машине.
Они переглянулись, и я взорвался, ударил кулаком по двери автомобиля, оставив внушительную вмятину. Прокричал:
— Марианна, твою мать, или ты выйдешь ко мне добровольно, или я вытащу тебя сам.
Зарычал, снова ударив ладонью по машине:
— Давай. Ты же была очень смелой, когда раздвигала перед ним ноги. Теперь будь смелой и посмотри мне в глаза.
Она резко вскинула на меня взгляд, и я оскалился, не отрывая от нее глаз:
— Ты шлюха. Но шлюха, которая принадлежит мне, и я заберу тебя с собой.
Я выдернул из кобуры пистолет и, щелкнув затвором, направил на Дэна, потом на нее и снова на Дэна:
— Давай, выходи. Выходи, мать твою, или я прострелю ему сердце.
