— Марианна, — прошептал ей в губы, удерживая взгляд, — у тебя роскошное тело… Не спорю… Ты и сама это знаешь… Но, кроме этого, ты отлично понимаешь, что стоит мне щелкнуть пальцами, и сотнями прибегут женщины, не менее красивые, чем ты. Многие даже более искушенные в постели. И, если бы ты мне нужна была только из-за своих прелестей, я бы бросил тебя, давным-давно пресытившись ими.
Снова дернул ее за волосы и медленно провел носом по шее, вдыхая запах и наслаждаясь прикосновениями. Первыми за последние пару дней.
Она внутренне напряглась, понимая, что это не ласка, это мое желание наказать.
— Но когда я с тобой столько лет, когда я признаюсь тебе в своей любви, заметь, в открытую, значит меня интересует нечто большее, чем просто трахать твое шикарное тело.
Я прикусил нежную кожу на шее, вызвав судорожный вздох.
— Например, как сейчас все любят говорить, твой богатый внутренний мир, то есть твоя душа. И это правда, девочка моя, я никогда не отдам свое, — провел языком по месту укуса, понимая, что еще немного, и я сам потеряю контроль, — но я могу отказаться от многого сам… И я отказывался, ты лучше других знаешь, что отказывался.
От имущества, от своего положения в обществе, от своего окружения… Порой, даже от жестокости… И, даже, представь себе, на довольно долгое время от моего любимого Лейбла… Если надо будет, я могу отвергнуть брата и Фэй, друзей и знакомых. Единственное, от чего я не в силах отказаться — это ты, Марианна, Самуил, Камилла, и Ярик.
Я отпустил ее волосы и сжал подбородок, заглядывая в глаза:
— Хорошо запомни эти слова, любимая.
От того, что я не твержу тебе это постоянно, не значит, что этого нет. Они не приобретают большей ценности при постоянном повторении. Я слышу тебя, я прекрасно тебя слышу, и то, — стиснул зубы, успокаиваясь, — что ты не станешь мириться, я тоже услышал. И что же ты предпримешь, Марианна? Оставишь меня?
Она попыталась освободиться, но я сжал ее сильнее, так сильно, что мог сломать, но не выпустить именно сейчас, ожидая ответа.
— Да, ты можешь иметь, кого угодно и когда угодно, только пальчиком помани, и все эти… они сами будут ползать перед тобой на коленях.
— Все верно, малыш. Да только все они так и остаются на коленях, никогда не поднимутся в моих глазах до твоего уровня.
А Марианна, будто не замечала моей усмешки.
— Ты сказал, что давно бы бросил меня, но зачем тебе меня бросать? Когда можно иметь и то, и другое. Их тела и мой богатый внутренний мир одновременно.
