Попрощаться с прошлым окончательно и поговорить с Дэном. На случай моего провала я обеспечила ему безбедное будущее.
Я встала из-за стола, поставила недопитый мартини и выдохнула. Проведу неделю с детьми в новом особняке — и можно приступать. Позвонила секретарю и попросила забронировать чартерный в Лондон.
Глава 21
Кто-то из великих сказал, что в этом мире рано или поздно всему приходит конец. Но при взгляде на шеренгу стоявших передо мной невозмутимых воинов, с абсолютным и холодным безразличием в глазах, в этом утверждении засомневался бы любой.
Потому что эти парни не просто были бессмертны, они были самыми непобедимыми из всех тварей, созданных для службы темным силам. Своеобразные судьи, выступающие гарантом равновесия сил между различными расами бессмертных, удерживающие баланс миров. И единственное чувство, которое допускалось им иметь, это ненависть… друг к другу. А в частности, например, ко мне."
"За то, что за последние пять лет я добился того, к чему многие из них шли десятилетиями, и не дошли.
Опять же, из-за меня. И за это я каждый день видел в их взглядах жгучую ненависть и обещание смерти, мучительной и долгой. Правда, сейчас никто из них не осмелился бы даже озвучить свои мысли, потому что они боялись. Скрывали это от всех, не признаваясь даже самим себе, но безумно боялись меня. До такой степени, что иногда этот страх я ощущал кожей, давая им задания, или как сейчас, на проведении церемонии посвящения в Нейтралы.
Надо сказать, подобное проводилось достаточно редко. И запланировано.
Всегда. Раз в пятьдесят лет такой ""чести"" удостаивались один или двое бессмертных, чаще вампиров. Кандидатуры отбирались из тех, кого с Братством уже ничего не связывало, не имевшие чувств и привязанностей, самые жестокие и беспринципные. И я пять лет назад, как никто другой, подходил под это описание. Только решение о моей инициации оказалось внеплановым, и глава Нейтралов даже не созывал Великое Собрание для выдвижения моей кандидатуры. Он сам утвердил ее в тот день, когда я дал согласие…
Именно с его легкой руки меня и стали называть Моrt.
По происхождению румын, Думитру Сrud, часто использовал в общении со мной родную речь. И с первого же дня запретил произносить вслух свое имя и фамилию.
— Я дам тебе новое имя, бессмертный, — прошептал он мне тогда при посвящении, — а пока буду называть тебя Мертвый. Но только я. Для всех остальных и для самого себя ты будешь безымянным. До тех пор, пока не заслужишь право отличаться от других. Имя — это роскошь.
